— Ну и как?
— Что? — Округлила глаза Таринка.
— Чего оно тебе показало?
— Я ничего не увидела. — Девушка поскучнела и, выбираясь из фургона, крикнула: — Городские ворота.
Тем временем, в Скалистом Замке Черных Драконов, Саэрэй расспрашивал старшего сына о человеческом потомке, и постепенно, по оговоркам, составлял представление о той веселой жизни, что устроил себе и своим наследникам Юори. Его лицо все больше мрачнело, а под конец рассказа он стукнул кулаком по столу.
— Мы должны найти этого талантливого парня. Он обязательно должен жить у нас. Настоящий драконий характер! Собирайся. Полетим его искать.
— Но, отец, он — человеческий маг! Людская кровь!
— Замечательно. Подрастет, женим на нашей племяннице. Такой талант нельзя отдавать в чужие руки.
— И как ты себе представляешь пару дракон — маг? Как он только посмотрит на нее в другой ипостаси, сразу за меч схватится!
— Зачем?
— Атавизм, папенька.
— И как же ты себя в том мире вел, что на тебя в драконьем облике меч поднимали?
— Ну почему сразу я? Там своих тупоголовых ящериц хватало. Выпьют самогона с мужиками в деревне, обернутся — и айда в ближайший город за бабами. Либо скотину с воздуха пугать. Коровы бегут, пастух матерится, а они ухахатываются, да ставки делают, какая коровенка быстрее до леса доскачет. Драконам развлекуха, а землевладельцам — сплошная головная боль.
— Так что ж никто местному владетелю на эти безобразия не жаловался?
— Жаловались, папенька. Да только в тех горах, откуда драконы родом, нашли «горючую слезу». И наш король у их Старейшины ее по дешевке покупал, втридорога в другие государства продавал. А молодые Горынычи…королю проще было возместить убыток собственным подданным. Или не возмещать…
— А ты, сынок, на чьей стороне выступал?
— Я, папенька, на своей стороне. У меня тоже была земля, меньше, чем наша долина, но на ней тоже имелись городки и деревеньки. И когда дети гор решили порезвиться на моей территории, я им устроил хороший воздушный штурм. Погонял немного, как коровенок, да подпалил пару хвостов самым ретивым. Больше ко мне они не совались.
— Хорошо. — Старый дракон надел черный «лётный» костюм, сапоги и перчатки. — Пойдем, Юори. Людей, тем более таких потенциально талантливых, лучше держать под контролем.
Через пять минут с вылетного уступа Скалистого дворца поднялись в небо два черных дракона.
Фургон резиновыми шинами мягко переваливался по каменной мостовой, увлекаемый лошадками в сторону центральной площади. Иржи оделся и, вместе с Фаркашем выпрыгнув наружу, пошел рядом с Таринкой, звенящей браслетами, а также ее отцом, смуглым черноглазым и черноволосым крепышом лет тридцати пяти.
Улыбнувшись мальчишкам золотыми зубами, он поинтересовался:
— Отдохнули?
И когда те дружно выразили благодарность за помощь, лишь спросил:
— Куда путь держите?
— Хотели добраться до города, ну и заработать. У нас ни денег, ни жилья — ничего нет. Да с утра, кроме кофе с булочкой, ничего не ели. — Развел руками Иржи.
— Ни родных, ни друзей?
— Вот так как-то получилось.
— Бывает и хуже. А делать что умеете?
— Я — художник. Могу карандашом твой портрет нарисовать. Фаркаш — мастер клинка.
— Так это меняет дело! Оставайтесь с нами. Завтра — праздник. Народ будет гулять, три дня деньги тратить. Ты — кидай ножи. Ты — рисуй. Будут у вас деньги!
— А что делаете вы с дочкой? Если не секрет?
— Я играю, дочка поет и пляшет.
— Хотите, я сяду рядом и буду создавать для вас фантомы?
— Это как? — С любопытством глянул ромаал на Иржи.
— Приблизительно, вот так. — Художник поглядел перед собой, и прямо в воздухе рядом с Таринкой расцвела алая роза. А потом ее нежные лепестки начали падать, кружась и растворяясь в подставленной девушкой руке.
— Как красиво! Я — Ганик. А ты кто? Маг?
— Мы с другом хотели в Академию поступить. Я — в темную, он — в светлую. Только не знаем, где они находятся, да и разлучаться тоже не хочется. Меня зовут Иржи, а друга — Йожеф.
— Понятно. — Ромаал опять блеснул улыбкой. — Имена у вас больно чудные. Вы не местные?
— С островов.
— Смотрите! — Закричала Таринка. — Мы вышли на площадь! Я вижу шатер Мамы Розы!
Девушка перехватила у отца уздечку и, немного развернув повозку, потащила ее к высокому полосатому шатру.