Он приподнялся и открыл глаза, возвращаясь в действительность, представленную босыми ногами и цветастой юбкой прямо у него под носом. Иржи вздрогнул от неожиданности и быстро выпрямился, оказавшись лицом к лицу с невысокой, пухлой женщиной в черной кофте с короткими рукавами и кучей браслетов на руках. Седые волосы, загорелая до черноты кожа и острые темные глаза, проникающие в душу, завершали этот каприз реальности, подкравшийся совершенно бесшумно.
— Здравствуйте! — Иржи прикрыл глаза пушистыми ресницами и улыбнулся. — Я замечтался и не услышал, как Вы подошли.
— Здравствуй, мальчик. — Женщина улыбнулась в ответ и кивнула на скамеечку, стоящую в тени раскидистого хвойного дерева. — Пойдем, посидим.
Иржи галантно подождал, пока женщина расправит юбку и усядется на лавочку, после чего опустился рядом.
— Откуда ты тут появился, красавчик? Ты ведь не наш… ты — пришлый. — Она взяла одной рукой парнишку за запястье, а другой сверху поглаживая его пальцы.
Он попытался освободиться, но оказалось, что рука удерживается крепко.
— Полагается, мне надо подтвердить или опровергнуть эти слова? — Сверкнув глазами, поинтересовался Иржи. — Чего Вы от меня хотите?
— Нет-нет! — Рассмеялась женщина. — Я и так вижу достаточно. Что хочу? Переживаю за Ганика с дочкой. Надо же, такой маленький, а женщин было много… — неожиданно удивилась она. — Но ты нарочно никогда не сделаешь больно. У тебя добрая душа, и из-за нее ты попал в крупные неприятности, которые приведут тебя…
Она открыла глаза и улыбнулась:
— Нет, не пугайся, мой хороший, не к смерти, а на перекресток. Ты часто будешь ходить по нити, натянутой над бездной, а голодные демоны протянут к тебе свои загребущие лапы.
Женщина отпустила его руку.
— Что ты хотел узнать?
— Скажите, а что произошло с семьей Ганика? Почему Вы испугались за них? — Иржи заложил прядь черных волос за ухо и, опустив глаза, пояснил свой вопрос. — Упаси Боги меня от сплетен, но раз так получилось, что мы какое-то время пойдем рядом, мне бы хотелось знать, как избежать возможных обид и недоразумений.
Женщина блеснула крепкими белыми зубами.
— Красиво говоришь. Хорошая кровь. Мы, ромаалы, хоть и бродим, всяк сам по себе, но своих знаем и никогда не бросаем. Женим и женимся на своих. Приехала я как-то в одну долину на праздник Солнцеворота и там, в столичном городке, встала рядом с Гаником. Таринкина мать, Зарина, еще была жива. После вечернего представления начались танцы, веселье. Людской бургомистр за счет казны бесплатное угощение устроил. Ну и народу же набралось на площади и лучевых улицах! Маги пускали фейерверки, везде играли оркестры. Люди отдыхали. И тут один пьяный темный колдун решил развлечься. Зажег фантомные огни в окнах городской ратуши, да как гаркнет на всю площадь: «Пожар!» Ну, люди и побежали. Давка, форменное сумасшествие! Таринку от матери оторвало, да и с толпой понесло в тесный проулок. Задавили бы ее, как многих, но открылось низкое окно на первом этаже одного из зданий, и молодой человек выдернул ее к себе за руку. Подлечив синяки и ссадины, он ведь оказался из светлой братии, да переждав волнения, проводил ее к родителям. А потом стал заходить. То днем, то вечером. То с цветами, то с фруктами. Веселый такой, разговорчивый.
Женщина подобрала крепкими пальцами выбившиеся на ветру из прически седые волоски и заправила их внутрь. Глаза ее словно смотрели сквозь время.
— Так вот. А молоденькой, неопытной девушке ничего не стоит влюбиться. Он-то был хорош! Высокий, красивый, умный. Сразу видно, не простой горожанин. Уж она с утра ждала его! Нарядится, все браслеты наденет. Отец да мать говорили ей, что оседлый мужчина — не пара ромаалке. Да только Таринка никого не хотела слушать. Им пора ехать, ведь артиста ноги кормят, а она все упрашивала родителей подождать. Не знаю, на что они надеялись, да только однажды утром увидели его выходящим из Любятиного шатра. И она вслед за ним. На шее повисла, целует, обнимает!
— А Таринка? Она тоже это видела?
— Нет, но Любята пришла и сама им рассказала, что это теперь ее мужчина.
— Зачем?
— Чтобы не претендовали. Правила у нас такие, мальчик. Больно, но честно. Чтоб не надеялись.
— И что произошло?
— В тот же день они уехали. Таринка долго молчала, не выступала. Но потом, когда умерла мать, пришла в себя и снова стала помогать отцу. Вот так-то. Поэтому я и удивилась, увидев мальчишек в их фургоне.
— Так мы с другом еще маленькие! — Кокетливо похлопал ресничками Иржи.