— Ты гадкий, — Альеэро подпустил в голос надрыв, — между прочим, я, в отличие от некоторых, в собственном доме с обслугой не развлекаюсь, а честно плачу барышням и …, неважно, монеты!
— А секретарь? — Томно поинтересовался Луисо.
— А он получает фиксированный оклад за выполнение должностных обязанностей.
— Это которые ночью? — Зеленые глаза Эрнаандо искрились смехом.
Четвертый из их компании сначала молча смотрел на воду, а потом — с интересом на рыжих братьев.
— Получается, вы только из-за меня пришли сюда? — Он обвел их всех внимательным взглядом. — Зачем? Я бы мог с таким же успехом посидеть в своей гостиной.
— И, как всегда, надраться к ночи до состояния хладного трупа! Нет уж, Вааред, раз дядюшка с тетушкой тебя отправили к нам, мы тебя из своих дружеских объятий не выпустим!
Молодой человек усмехнулся, перекидывая спутанные светлые волосы на спину:
— Напьюсь — откачаете! Как будто впервой. А дружескими объятиями и задушить недолго! Особенно вашими.
Трое молодых людей дружно рассмеялись, а потом младшенький, на правах самого обаятельного и балованного, проникновенно глядя в серые глаза троюродного брата, поинтересовался:
— Так зацепила, что и забыть никак не можешь? Хоть расскажи, кто она?
Сероглазый тут же уныло опустил кончики губ. Потом, взяв бутылку с коллекционным вином, стоящую на столе, поднес ко рту и стал пить, словно воду.
— Эй-эй! — Эрнаандо нежно отсоединил руку Ваареда от посуды и отставил ее подальше. К ней тут же присосался Альеэро. Пустая бутылка через пару мгновений перекочевала под стол. Материализовавшийся официант улыбаясь, принес еще две.
— Она… словно еще не распустившийся бутон розы. Положив руки ей на плечи, не знаешь, какого цвета его лепестки… только чувствуешь тонкий аромат… терпкий и страстный… — сбивчиво ответил заплетающимся языком светловолосый парень. — Она уехала. Неожиданно. Еще вечером я целовал ее тоненькие пальчики, а утром ее уже не было в городе. И какая-то женщина пыталась предъявить на меня права, настаивая, что я провел с ней ночь.
— Постой-постой! — Замотал головой Альеэро, отчего сережки заплясали в его ушах, бросая разноцветные отсветы на одежду и скатерть. — Ты хочешь сказать, что влюбился в ромаалку?
И трое парней с одинаково поднятыми в изумлении бровями наклонились к дальнему родственнику.
— Ну да. Что в этом такого? — Высокомерно сказал он.
Братья откинулись на стулья и дружно заржали.
— Я тоже люблю «овечек», Вааред! Но это не значит, что выходя из дома «Пастушки Греты», я проливаю безутешные слезы. Ты определенно сошел с ума. Второй сын Главы Клана Единорогов влюбился в маленькую шлюху!
— Она — не шлюха, Эрнаандо! В каждом сословье есть исключение. Ну объясните хоть вы мне, почему она уехала, ни о чем мне не сказав? — Вааред вцепился пальцами в окончательно разлохматившиеся волосы. — Я просто хочу понять! Если бы она мне все объяснила, я бы отступился. Но она просто исчезла! А я никак не могу ее найти. Все ромаалы, которых я о ней спрашивал, ничего не знают…
— Тихо, успокойся. На вот, выпей еще. — Младший братец Альеэро налил в бокал Ваареда вино. — И давай попробуем спокойно разобраться.
Хоть все члены клана Подгорных змей считали младшенького светским шалопаем «со странностями», но, когда надо было что-то проанализировать или продумать наперед, приходили к нему за советом. Даже их двоюродный дядюшка, суровый и задумчивый маг, построивший себе отдельную башню для темномагических опытов, внимательно относился к его мыслям и словам.
— Так вот, мой хороший. Ромаалы, все, без исключения, рассеянные по нашему миру — огромная семья. И каждый там знает о каждом. Поверь мне, все те, у кого ты про девушку спрашивал, наверняка знали, о ком ты говоришь. И более того, знали, где она находится. Но тебе не сказали. Теперь вопрос: ты ее мог чем-то обидеть?
— Нет, Альеэро, я очень внимательно относился к ней. Знаешь, как мы познакомились? Я спас ее из-под ног паникующей толпы в день Солнцеворота в нашем городе.
— Странно. Обычно они — честнейшие и благодарные люди. Сколько ей лет?
— Она почти ребенок. Лет пятнадцать.
— Да, по сравнению с нами — совсем малышка. Но людской век короток. Ромаалы — народ кочевой, магов сильных — один, два и обчелся. Поэтому женятся и выходят замуж рано. Как правило, имеют много детей. Артистичны, талантливы, свободолюбивы. Может, ее выдали замуж и откочевали?
— Нет. У отца с матерью она одна. И, как мне кажется, они были только рады, что я оказываю их дочери знаки внимания. Поскольку праздник прошел, а они все не уезжали.