— ad gluten summis
Швы крепко прилипли друг к другу.
— pingere brown
Готовая грубоватая обувь стала коричневой.
Иржи вытянул руки, и ботинки встали на них.
— Я молодец? — Радостно спросил он находящихся в растерянности Маму Розу и Тони. — До лавки доживут… наверное.
Змеи вновь встретились на центральной площади и обменялись взглядами.
«Я — к западным воротам!»
«Я — к южным!»
«Мне, как всегда, самое неинтересное — восток. Вряд ли он туда направился!»
«Но проверить все же стоит!»
Уткнувшиеся друг в друга головами мальчишки крепко спали, завернувшись в расстеленное прямо на траве толстое одеяло. Эльф снял с земляного прямоугольника плитку. Кастрюлю с недоеденной кашей поставил в холодную воду ручейка, чтобы до завтра она не испортилась. Туда же опустил в котелке огурцы. Потом вытащил из кибитки топорик и разрубил старую сухую ветку, залежавшуюся с прошлого года в густом хвойном подлеске. Сложив аккуратным колодцем полешки и сунув внутрь сухую траву, сорванную на солнечной обочине, он зажег маленький костерок.
Мама Роза давно спала в кибитке. Человеческий век так короток! Прежняя веселая и смешливая девчонка, с которой он когда-то познакомился на пустынной дороге, поседела и покрылась морщинами, разменяв шестой десяток. Нежные пальчики, которые он с удовольствием целовал ночами, огрубели, а ногти пожелтели и поломались. Но в темно-вишневых глазах появилась какая-то светлая печаль и материнская мудрость, хотя эльф точно знал, что детей у ромаалки не было, впрочем, как и мужа. Когда-то она нагадала ему, что долго он будет скитаться по белу свету, пока не найдет свою единственную любовь. «Да и не нужна она мне, все красивые девушки и так мои!» — Шутил он, не представляя, как иногда, глухими темными ночами, перебираясь из одного города в другой, он будет сожалеть, что не имеет дома, в который хотелось бы возвращаться… Но эльфийки Серебряного Леса, откуда он был родом, задирали нос, проходя мимо молодого эльфа, большее время года живущего неизвестно где и лишь иногда навещающего своих родителей, братьев и сестер. Да и среди них он считался отщепенцем, этаким уродцем, променявшим торжественность и благолепие высоких деревьев на суету Клановых городов и возню с человеческими, да и не только, пороками. Ибо работал эльф в детективном агентстве, окунаясь каждый день в муть посторонней жизни со всеми негативными ее проявлениями, начиная с тайных измен и заканчивая похищениями и убийствами. Брался он практически за любое расследование, лишь бы заказчик хорошо платил. И в этот раз, отправляясь в столицу Клана Змей, он положил на свой счет замечательно круглую сумму с несколькими нулями в конце, хотя дело того вроде бы и не стоило.
Весьма известный в человеческих купеческих кругах господин Езелик Горта решил выгодно женить своего старшего сына на дочери дальнего, но надежного партнера по бизнесу, живущего в Городе Темной Воды, и заданием Тони было собрать все сведения об этой девушке и ее семье. Прожив в городе три дня и походив по ближайшим к дому купца трактирам, Тони узнал все, что надо, ибо слуги, вырываясь на волю после напряженного рабочего дня, отрываются по полной, вываливая в заботливо развешанные уши всю подноготную своих хозяев. Но, как известно, одних россказней для утверждения истины слишком мало, поэтому необходимо было эти сведения подтвердить видеозаписью. И вот, в День Схождения Змея, прикормленный им кухонный мальчишка прибежал в гостиницу и рассказал, что дочка, в отсутствии папеньки, собирающегося посетить центральную площадь и посмотреть на артистов, договорилась встретиться в своей спальне с секретарем господина купца, смазливым и порочным юношей, поочередно прыгающим в кровать то к дочке, то к ее матери, а то и к самому папочке. Подготовив аппаратуру с записывающим магическим кристаллом, Тони в ожидании часа икс решил тоже прогуляться по праздничным улицам. Хорошо, что оговоренное время уже приблизилось, и он практически вышел с площади, когда налетел монстр. Схватка в воздухе была весьма захватывающей, но дело, за которое уже уплачены деньги, прежде всего, и эльф побежал к дому купца. Проскользнув в распахнутую калитку, он сунул мальцу оговоренную сумму и поднялся на третий этаж особняка. Немного постояв за портьерой напротив дочкиной спальни, он дождался секретаря. А потом — характерных звуков, говорящих о том, что можно заходить и писать. Он и вошел. Съемка получилась яркой и впечатляющей: два голых тела, одно вверху, другое — на четвереньках с выпученными глазами, ярко обнажали имеющую место неприкрытую правду. Только он не учел одного: с площади в панике вернулись мать и отец. И откликаясь на визг секретаря, они тут же включили магическую охрану дома. Ну а потом началось: за ним бегала охрана, родители и сама дочь, в конечном итоге заявившая, что эльф хотел ее совратить. Аппаратуру пришлось бросить. Но записанный кристалл, слава Богам, остался цел и хранился в той самой фляге, настоем из которой он в тюрьме поил Иржи, и благодаря кому оказался на свободе, а не в рудниках. Интересно судьба расставляет приоритеты: мальчишка, спасший город, оказывается в той же тюрьме, где сидит эльф, разоблачивший вольную нравами семейку. Спрашивается, куда подевалась справедливость?