— Представляешь, он вчера обернулся летающим монстром и решил всех нас, весь Клан, уничтожить…
— А твоя жена? Она тоже могла пострадать!
— Она предусмотрительно села в сторонке. Знаешь, что она мне сказала? Что у нее был всего один ребенок — Эвангелина. А все остальные — мои дети…
Братья, этого не знавшие, крепко сжали кулаки.
— Извини за нескромное предположение, — Саэрэй медленно смаковал второй бокал, — а эта девушка точно была твоей дочерью? Уж очень она не похожа на вас. — Он кивнул на рыжие головы братьев.
— Ты прав, Саэрэй, не была. Они были любовниками.
— И как ты мог это терпеть в своем доме, друг? Что думали об этом твои ребята?
— Терпели ради отца. — Пожал плечами Эрнаандо. — А так давно бы уничтожили этих жаб с их магией. Так что скорее мы виноваты перед твоей семьей и Юори.
— Ничего, ему было полезно немного набраться ума. Да только он, обормот, все равно мало чему научился. Разве что не пропускать ни единой юбки в своем поле зрения. — Он допил бокал и поставил его на стол. — А скажите, соседи, к вам не забредал мальчишка с другом? Такой черненький, с длинными волосами, небольшого роста? А?
И тут, до этого сидевший опустив глаза, Альеэро уткнулся золотым взглядом прямо в темные очи дракона.
— Кто он тебе, Сааминьш-ш? Только не ври, что у тебя есть незаконный сын!
Саэрэй, именно так и хотевший сказать, посмотрел на остальных Змеев. Восемь полыхающих глаз, казалось, прожгли его до печенки.
— А что он натворил? — Дракон, готовясь к драке, отставил в сторону бокал и начал покрываться чешуей.
— Он нас спас, Саэрэй. Он не побоялся убить колдуна. — Медленно сказал Кераано. — И мне бы хотелось знать, кем этот мальчик тебе приходится, и почему сбежал из твоего Дома.
— А, может, мы говорим о разных детях? — С надеждой спросил Сааминьш. — У моего глаза такие красивые, в пушистых ресницах и, как у меня, черные…
— Да, Сааминьш-ш… И он умеет оборач-шиваться драконом… — Прошипел Альеэро, с ненавистью глядя на Саэрэя. — Но больш-ше не умеет нич-шего… Я леч-шил его от магич-шеского истош-щения… Ш-што ты с ним делал, дракон?
Тот замялся, не зная, как им рассказать то, что самому казалось полным абсурдом, несмотря на честное слово Юори. Но неискушенная в политических интригах, да и, к тому же, выпившая вина, юная драконица удивленно посмотрела на Змеев и выпалила:
— Да он же пришел за Юори! Он — его последний потомок!
— Как интересно закручиваются события, Сааминьш! — Прищурился Кераано. — Только не говори мне, что этот мальчик принимал участие в убийстве моей дочери.
— Я и не говорю. — Пожал тот плечами. — Плесни мне еще винца! — Кивком головы позвал он молодого человека. — А Эвангелина — не твоя дочь.
Кераано посмотрел на Саэрэя и неожиданно рассмеялся.
— Не моя дочь, не твой сын… Вот времена настали! За это точно надо выпить!
Глаза всех Змеев неожиданно потухли, словно солнце, отраженное в них, ушло за горизонт. Дорогое коллекционное вино снова зажурчало в бокалы. Молодая драконица, выпившая на голодный желудок четвертый бокал, откровенно строила глазки сразу трем братьям.
— Так расскажите мне, что тут учудил мой мальчишка? — Попросил расслабившийся Саэрэй.
— Не-ет! — Покачал пальцем Кераано. — Началось все с тебя. Вот и рассказывай. Давай — давай!
Саминьш грустно вздохнул.
— Когда Юори и Лайрина снова появились в замке, прошло лишь полгода после их исчезновения. Они особенно не распространялись о своей жизни, отговорившись тем, что пересидели мой гнев в одном из миров. А еще через год мой замок сотряс страшный грохот. Вот так у меня появился новый родственник, прибывший в гости с другом. И Юори ничего не оставалось делать, как рассказать все то, что на самом деле с ним там произошло. Этот мальчик в своем мире был весьма известным художником. Считающим себя человеком и воспитанным, как человек. Пока его не нашла Эвангелина. Я говорил, что она охотилась за потомками Сааминьша? Он был последним в нашем роду в том плане бытия. Юори тогда был глубоко бестелесным и, как его жена, намертво привязанным к человеческому миру. Но мой мальчик, хоть и бабник, но не болван. Он знал, что сможет попасть домой, если кто-то из его рода, будучи магом, проведет обряд обретения плоти. Но вся беда в том, что магов среди его потомков не было. Только его собственные воплощения, которые он от всей души дарил твоей Эвангелине.