— И нечего на меня обижаться! Все утро лопала! — Укорил он ее. — А теперь надо поработать. Йожеф, — снова вернулся он к технике лечения, — посмотри, пожалуйста, на ее голову. Что ты видишь над ней? Прямо над темечком. Только не торопись. Рассмотри внимательно.
Темную хвою деревьев пронизывали прямые белые лучи. В них кружились, подставляя крылья свету, бордовые и ярко-синие бабочки с резными крыльями. Иногда мимо лошади с гулом пролетали большие мухи. На секунду притормозив в раздумье, они улетали дальше, поскольку эльф вчера намазал ей шкуру едко пахнущей тиной, а затем — отваром мяты. В кустах, сбившихся в кучу на солнечных местах, что-то трещало и попискивало. Высоко поднявшееся голубое солнце нагрело древесные макушки, и они источали сладковатый смолистый запах, кружащий голову и вызывающий неодолимое желание растянуться на травке и немного поспать на толстом и мягком слое слежавшихся за много лет плоских иголочек.
Иржи тряхнул головой, отгоняя сон. Из-за деревьев внезапно выскочил маленький олененок. Испуганно взглянув на фургон, он снова нырнул в сумрачную чащу. Юная дриадка, вышедшая из дерева на воздух, помахала парню рукой. Он улыбнулся ей в ответ. Может быть, этот мир не отторгнет от себя двух скитальцев, появившихся на свет совершенно в ином месте? И действительно, им с Фаркашем обязательно надо учиться, раз судьба дала шанс на новую жизнь, новые встречи и необычные способности. И надо еще раз попробовать обернуться драконом. Тогда все произошло быстро и спонтанно, и он даже не успел почувствовать вкус полета. Но расправить крылья, срезая гребни облачных туманов и закрутить уходящую вверх спираль вокруг бьющих с небес солнечных лучей… какое, наверное, это счастье!
— Я увидел корону! — Тихо сообщил Фаркаш, поскольку Мама Роза дремала, пригревшись у теплого бока йонси. — Как будто из пространства к ней в макушку входят семь разноцветных лучей. Как радуга, Иржи.
— Молодец, Йожеф. А теперь взгляни, какой луч должен питать тот орган, где ты увидел темное пятно?
— И смотреть нечего. Красный. Кстати, он — самый тонкий!
— Хорошо. А теперь попробуй наполнить этот луч. Прогнать по нему прану. Только понемногу.
Йожеф опять запыхтел, а Марж замурлыкала. Фургон мягко подпрыгивал и переваливался через корни деревьев, вытянутые поперек узенькой просеки. Где-то наверху щебетали птицы, разбирающие свои территориальные притязания и не обращающие внимания на неспешно катящийся по земле полосатый экипаж.
— Я попробовал. — Сообщил минут через пятнадцать Фаркаш. — До пятна доходит — а дальше — никак!
— Тогда собирай радугу в белый луч и попытайся растворить им пятно. Нам надо узнать, что оно скрывает.
Постепенно деревья становились тоньше, а подлесок — гуще. Небольшая просека расширялась, выращивая на своих обочинах высокую и густую траву. Значит, скоро они снова выйдут на южный путь.
— Ну что там, Йожеф?
— Я, конечно, могу ошибаться, но там, где у женщины должна быть… ну, эта…
— Матка?
— Ну да, — проглотил слово Фаркаш, — там сидит что-то вроде паука с длинными ножками, впившимися в ее стенки.
— Вот как? — Задумчиво произнес Иржи. — Странно, что она не обращалась к целителям. Давай попробуем так: ты берешь белый луч и постепенно выжигаешь его ножки, подбираясь к телу. Но само тело не трогай. Если будет плохо, сразу переставай. Это очень тяжелая и долгая работа. Думаю, с твоими, да и моими силами мы за один раз не справимся.
— Иржи, — Йожеф опять высунул голову. — А откуда ты все это знаешь?
— Разве ты уже позабыл, что я — граф Измирский? Меня хорошо учили, парень. В том числе и йоге. И если в этом мире языком магии является латынь, то почему бы не попробовать лечить принципами йоги?
— Точно! А что еще ненужное, на первый взгляд, было в нашем мире?
— Придет время, вспомним. Кстати, если у нас будут деньги, надо купить в городе фляги и клинки. Вроде вокруг тихо, но кто знает?
— Ну, думаю, моего приза на обувь и одежду для тебя хватит точно. Фляги купим. А по поводу оружия… Мама Роза ведь гадалка? Она станет гадать, ты — рисовать, я — метать ножи!
— Которых у тебя нет!
— А ты мне нарисуй! Пусть они будут одноразовыми, но заработать на бутерброды мы сможем, факт!
— Ты молодец, Йожеф. Думаю, мы справимся.
— А то!
И вот наконец деревья расступились, и лесная просека вывела их на южный путь. Голубое солнце, сжавшись в точку, заливало ярко-белым светом синий лес, из которого они выехали, и степное холмистое разнотравье, раскинувшееся за его опушкой. Вечно догоняющее желтое солнышко, отстаивая свои позиции, с упоением рисовало на прогретой земле перекрестные тени. Над белой дорогой дрожало жаркое марево. Лошадка, почувствовав дневной зной, понуро опустила голову и поплелась нога за ногу.