— Здравствуйте, господин зеленщик. Доброго Вам дня и хорошего дохода!
— И Вам здравствовать, господин Ромьенус! — Мужчина, несомненно, узнал фамильные черты лица и рыжие волосы, поскольку такой цвет встречался в этом мире только у детей Клана Змей. — Чем могу служить?
— Скажите, а почему закрыта ратуша? И на улицах так грязно? Люди где?
— Так Вы что, ничего не знаете?
— И что я должен знать? Давайте присядем в тенек, пока у Вас нет покупателей, и Вы мне все расскажете.
Через полоборота, подарив зеленщику монету, Змей сел в фаэтон к Сааминьшу и задумчиво сказал:
— Знаешь, Саэрэй, действительно, гоняясь от скуки за развлечениями, я забросил порядок в собственном доме. И как после этого мне может довериться совершенно посторонний ребенок, если во мне он увидел только эгоизм и желание получить удовольствие любым путем?! Похоже, моя душа показалась ему близкой этому, — он провел рукой, — всеобщему безделью и бардаку.
— Какие умные слова, Альеэро! И, как моему будущему родственнику, я тебе обязательно помогу. Знаешь, ведь кроме Юори, у меня две дочери… Хорошенькие…
— Я в курсе, Сааминьш. Прошу, полетай над городом, поищи след Иржи. А я пока тут… поисправляю.
Саэрэй выпрыгнул из фаэтона и помахал руками, разминая плечи.
— И все-таки мужчине пристало думать о девушках, Альеэро, а не о чужих сынах Клана.
— Ты его еще не усыновил. А о Главе Клана думать можно? — Ореховые глаза с плавающими в них золотинками пристально взглянули в очи Сааминьша.
— Тьфу на тебя, бестолковый! — Сказал, отворачиваясь, Саэрэй и плавно перетек в драконий облик.
— Эй, я жду известий, противный! — Крикнул ему вдогонку Альеэро, пряча ехидную усмешку.
И вот, дракон, набрав высоту, уже скрылся за крышами зданий.
А Ромьенус, сосредоточившись, снова щелкнул пальцами.
На заплеванную и грязную мостовую, в пушистом халате на исхудавшем теле, свалился градоправитель в одном тапочке. Другая нога вызывающе сверкала босой желтой пяткой. Глаза, не успевшие привыкнуть к резкому переходу от полутьмы к свету, заслезились, и он не сразу понял, что произошло, и кто перед ним стоит.
Народ, живущий в домах у площади, просыпался, бросал утренние дела и, боязливо перебирая ногами, вышел посмотреть.
Наконец, чиновник проморгался и взглянул в нужном направлении. И рухнул на колени, опустив голову. Альеэро снова щелкнул пальцами и поставил силовую клетку. И через секунду в ней оказалась роскошная, в прозрачном кружевном белье, жена отвечающего за город лица. Улыбнувшись всем сразу, отчего мужики застонали, а женщины зашипели и придвинулись, сжав кулаки и сумки, ближе, роскошная женщина подошла к гудящим линиям и, не дотрагиваясь до них, прошептала, облизывая пухлые розовые губы:
— Поймал, любимый!
Градоправитель вскочил на ноги и, пошатываясь, подошел к клети:
— А я, рыбка моя, русалочка?! — Он попытался дернуть прозрачный силовой прут, но был отброшен на кучу мусора и, сильно ударившись, не смог подняться. Тогда, закрыв рукой глаза, он заплакал. А Альеэро, подойдя к прутьям, поинтересовался:
— У нас была договоренность. Зачем ты пришла на наши земли?
Он стоял и смотрел, как женщина, пытаясь его очаровать, окутывается черным с красными молниями, никому не видимым, кроме магов, дымом, опутывающим сладкой сексуальной иллюзией душу, и разъедающим ее суть.
— Ты меня-то хоть не очаровывай, красотка. Говори, кто тебя выпустил?
Неожиданно прекрасная женщина превратилась в красноглазого тощего уродца с корявыми лапками, который проквакал:
— Твоя взяла, Альеэро, как и всегда!
— Так будет и впредь. Так почему ты нарушила договоренность и залезла в мои земли?
— Так родственничек твой выпустил. Такой синеглазый. Сам распечатал шахту и пригласил именем Ромьенусов пожить в долине. Мы тоже не поверили, так он перстень с печатью показал. Именной. Вашего Клана. Ну и мы пошли.
— Сколько вас? — Свел брови Альеэро.
— Четверо. Остальные и вылезать-то от греха подальше не захотели, испугались с тобой связываться. Им и бесов с чертями подпитаться хватает.
— А ты?
— Любопытство проклятое заело. Знала ведь, что добром не кончится! — Существо шмыгнуло сморщенным носиком и вздохнуло.
По толпе прошла возмущенная волна. Бабы разворачивались к своим мужикам, сжимая кулаки и засучивая рукава. Те трусливо опускали глаза и норовили выскочить из-под обстрела. Послышался первый и хлесткий звук пощечины. За ней — глухой удар. Толпа начала потихоньку выметаться с площади.
— Стоять! — Рявкнул Альеэро так, что в окнах зазвенели стекла. — Всем немедленно выйти на работу и вычистить город. Гвардейцам, незаконно присвоившим въездные пошлины, будет удержана зарплата в двухмесячном размере. Все чиновники, бравшие взятки, будут лишены имущества и высланы в рудники. Семьи — за пределы города. Новый градоправитель приступит к обязанностям завтра. Все свободны.