Народ сдуло ветром, но через некоторое время на площади появились трезвые мужики с метлами и магическими пылесосами. Они деловито собирали дурно пахнущие кучи в мешки и утилизировали их портативными распылителями.
— А теперь с вами, господа. Я могу отпустить тебя обратно, суккубочка. С теми же условиями, что и раньше. Но, если я еще раз увижу кого-либо на поверхности из твоей братии, пеняйте на себя. Уничтожу без предупреждения. Согласна донести мои слова до своих?
— Согласна, моя любовь…
Альеэро поморщился и открыл клеть. Существо вышло и, сняв с пальца обручальное кольцо, бросило его на землю. Оно вспыхнуло белым божественным огнем и сгорело.
— Спасибо, Ромьенус. Живи счастливо. — Суккуб подняла красноглазую голову. — А мальчика твоего тут нет.
— А где он? — Невольно подался к ней Альеэро.
— У тебя тоже есть слабости. Не поддавайся им, нарушая закон, красавчик.
— Не нарушаю, милая. И к твоим слабостям я отнесся вполне снисходительно, отпуская тебя домой.
— Вот за это я тебя уважаю! А мальчик, оставив тетку у врача, сел в почтовую карету. И улетел, мой хороший, с двумя эльфами.
И суккубочка, оскалив клычочки, медленно растворилась в воздухе.
Альеэро снова щелкнул пальцами. Рядом с ним появился бледный молельник со свечой в руке.
— Ты совершал обряд соединения главы города и его женщины?
— Я-а… — заикаясь, сказал тот.
— Было этому Божье Благословение?
— Не-ет, свечи никак не зажигались, ну я их и зажег!
— Вон с моей земли. Пусть с тобой разбирается начальство или инквизиция.
— Только не инквизиция… — И молельника втянуло в крутящуюся воронку портала.
— А теперь ты, жертва собственного идиотизма и блуда. Ты видел, с кем связался? С одним из порождений преисподней, пьющим твою жизненную энергию. Еще месяц, и ты бы умер в ее объятьях. Понимаешь?
— Да. — Заторможено сказал бывший градоправитель. — Понимаю.
— Тогда собирайся, поедешь на рисовые поля в предгорья. Трудотерапия хорошо излечивает психическо-сексуальные расстройства.
— А кем? — Наконец, проявил заинтересованность мужчина.
— Рабочим, батенька. Узнаешь, как тяжело добывается трудовая мелочь и, заодно, подумаешь над смыслом жизни. Работать — то будут только руки.
Когда мрачный градоправитель исчез, Альеэро подошел к одному из рабочих.
— А скажи-ка, милейший, где здесь проживает хороший доктор?
Мужчина выпрямился и сказал:
— Так для господ у нас принимает доктор-эльф. Около Озерной площади. Прямо через две улицы.
— Спасибо!
Альеэро вскочил в фаэтон и, указав направление, приказал кучеру ехать. А дракон… он и так все увидит с воздуха!
Проснувшись от ощутимого тычка под ребра острым локтем, Иржи открыл глаза, потянулся и неожиданно осознал, что почтовый экипаж стоит на земле, а внутри, кроме него, Фаркаша и Марж, никого нет. Йожеф, почувствовав завозившегося Иржи, тоже проснулся и, зевнув, поинтересовался:
— А мы уже не летим?
— Возможно, мы прилетели. Пойдем, выйдем, заодно туалет поищем. Ну, и эльфов тоже.
Выскочив из кареты на широкую улицу, вымощенную желтой плиткой и увидев на тротуаре кадку с пальмой, Йожеф удивленно присвистнул:
— Это куда же нас с тобой завезли? Может, тут и море есть?
По улице ходили люди, проезжали на трехколесных механизмах с тележками гномы. Болтая между собой, две эльфийки в широких шароварах чуть не задели зазевавшегося Иржи цветными бумажными пакетами, наполненными зеленью. Трехэтажные домики под красными крышами стояли с открытыми окнами, откуда свешивались цветочные ящики, радуя глаз разноцветными, тянущимися вверх, гирляндами бутонов и уже раскрытых цветов. Среди немногочисленных широколиственных деревьев блуждал ветер, иногда падая вниз и поднимая подхваченную с мостовой белую пыль. Парнишки оглянулись. Карета стояла у дверей с изображением оленя, над головой которого сверкала корона.
— Наши эльфы, наверное, там надолго. — Высказал догадку Фаркаш. — Пойдем, пробежимся вон по той улочке, идущей под гору?
— Заманчиво, тем более, что и подписать какие-нибудь кустики уже не терпится!
— Точно, отметимся, и назад.
И они рванули вниз по улице, обгоняя чопорных, хорошо одетых прохожих, которые с недоумением смотрели им вслед. И вот, обежав последний дом, они вылетели на залитую солнцами широкую набережную. А за ней, без конца и без края, плескалось необычное своим окрасом, фиолетово-синее море. Густое лазоревое небо с барашками бело-голубых облаков где-то далеко соприкасалось с водой горизонтом, вызывая желание умчаться без возврата в эту немыслимую даль и, наконец, увидеть все чудеса, творящиеся при волшебном слиянии воздуха и воды.