— Вот гад какой, — пробурчал он, — мог бы с двумя кроватями дать! И вот как мы на таком топчанчике вдвоем поместимся?
Йожеф плюхнулся рядом со спящим Иржи и посмотрел в небольшой квадрат окна. По летнему времени оно было распахнуто, поскольку днем крыша очень нагревалась, отдавая свой жар маленьким помещениям для путников, устроенным на чердаке большого дома. Фаркаш снял ботинки и штаны, бросив их рядом с кроватью. Потом немного подумал, пошевелив пальцами на ногах, между которыми застрял речной песок. «Интересно, — подумал он, — как Иржи удавалось создать светящийся шарик? Может, у меня получится хотя бы зажечь свечу?»
Он представил огоньки в руках и, подумав о фитиле, щелкнул пальцами. Раздался треск. Йожеф тут же открыл глаза и посмотрел на стол. Свеча стояла, словно неколебимая скала на плоской равнине. Только вот равнина почему-то перестала считать себя столом и, словно при землетрясении, пошла неровными трещинами, видными даже в темноте.
— Дерьмо! — Горько пожаловался Фаркаш на свои скромные способности неизвестно кому и завалился на спину рядом с другом. Глаза постепенно начали закрываться, и он тоже уплыл в призрачный мир сновидений.
Очнулись они одновременно от того, что сильно ныли связанные за спиной руки, а горбатое дно большой телеги больно впивалось в бока, оставляя на мышцах и ребрах выпуклости с вмятинами. Над головами висел непрозрачный тент. Но по свету, падающему в телегу сквозь щели и дыры, да и проникающему сквозь саму ткань, можно было предположить, что на улице уже давно белый день.
— И что за хрень? — Прошептал Фаркаш, едва они немного огляделись. А Иржи изогнулся и, привстав, посмотрел вперед.
— Знаешь, а нас похитили из этого трактира. — Прислонив губы к уху друга, пробормотал Иржи.
— Уже понял. Я не могу развязать руки! Придумай что-нибудь!
— Не могу. — Задумчиво сказал сын Клана. — Что-то не дает моему пламени вырваться наружу. Слушай, а этот трактирщик ничего не подмешал в молоко? Оно ведь отбивает запахи.
— А ведь точно! Ты, как выпил его, вырубился окончательно. Я с трудом заставил тебя жевать. Ну а я заснул сразу, как только втащил тебя наверх.
— Интересно, зачем мы им понадобились?
— Кому? Ты кого-то увидел?
— Ну да. Помнишь, в этом поганом трактире сидели трое или четверо в капюшонах, и двое троллей? Вот этот тролль как раз управляет нашей повозкой. Я узнал его по сережке в ухе. Она такая большая с самоцветными камешками…
— А может, спросим? Разве мы что-то теряем?
— Вдруг они нас снова чем-то одурманят, а то и по голове дадут?
Хоть парни шептались тихо, у тролля слух оказался хорошим. Он обернулся и спросил:
— Ну что, спалось сладко?
— Не очень. Веревки руки режут. Может, развяжешь?
— Не… — сказал тролль равнодушно. — Мне неприятности не нужны. Довезу вас, сдам, тогда, может и развяжут. Или свяжут окончательно.
— А куда нас везешь? И зачем?
— Так даякам жертвы нужны, а старик трактирщик вас продал.
— Как это? И вообще, какое право он имел?
— Да кто вас искать-то будет? А ему — ваши монеты, да от даяков навар.
— А даяки, они кто? Я о таких не слыхал… — кинул затравку для разговора Иржи, а сам Фаркашу на ухо: — Задавай вопросы и внимательно слушай. А я попытаюсь что-нибудь придумать…
— Даяки-то… — тролль немного притормозил лошадку, — ведьмаки они, с другого континента приехавшие. Чего хотят, не знаю. И жертвы зачем, не знаю. Наверно, силенок себе прибавить. Ну, да это их дело… отдыхай пока. Хотя и так скоро навеки упокоишься.
А Иржи, тем временем, пытался вытолкнуть свое пламя хотя бы на кончики пальцев. Но ничего не получалось, словно он снова стал обычным человеком. Слезы бессилия навернулись на глаза и предательски поползли по носу. И вдруг босой ногой он нащупал мягкую и теплую пушистую шкуру, которую он незамедлительно лягнул пяткой.
— Марж! — Прошипел он. — Иди сюда, пожалуйста!
И тело в конце телеги заворочалось, потянулось и встало. Пушистая мордочка с голубыми глазами и серо-белой шерсткой пробралась между друзьями и вопросительно понюхала заплаканное лицо Иржи.
— Девочка! — Попросил он. — Раскуси веревку, освободи нас, милая, я очень тебя прошу!
— Это твое желание? — Прозвучало в его голове.
— Да, только поскорее!
Марж замурлыкала и, запрыгнув за спину Иржи, вытащила из подушечки острый коготь и поддела им веревку. Та лопнула и осыпалась на дно телеги. Иржи вытащил руки из-за спины и, сдерживая стон, принялся их разминать.