В темном и неосвещенном коридоре кто-то стучал и глухо матерился, но Иржи это не мешало. Он сидел и думал о том, как круто изменилась его судьба. И оказалась она столь насыщена различными событиями, что все то, что наполняло смыслом ее совсем недавно, напрочь выветрилось из его головы, меняя не только образ жизни, но и характер. Из изнеженного и избалованного капризного молодого человека он превратился в упрямого и решительного мальчишку, отвечающего не только за свою жизнь и честь, но и за существование и благополучие преданного охранника Йожефа, не побоявшегося шагнуть за ним непонятно куда. И наградой за эту твердость, как считал сам Иржи, стало обретение ими обоими семьи и друзей, а также поступление в Академию.
Иржи положил на стол руки и уперся в них лбом. Коса тут же съехала со спины и ударила по колену. «Все-таки удивительно: магия — в волосах! А мы на своей земле постоянно их состригали… Может, поэтому ее у нас и не осталось?» — подумал он, закрывая глаза. Перед ним тут же закружилось улыбающееся лицо Альеэро. Когда они вернулись обратно в Город Темной Воды, он очень осторожно обращался с гордым мальчишкой, боясь ненароком обидеть или зацепить испуганную и растерянную душу. Но постепенно, занимаясь с ребятами тем, что им было интересно, часто увлекая за собой всех детей Клана в какой-нибудь поход на природу или экскурсию по старинным городкам, они незаметно сдружились. Ведь в их характере было много общего: любознательность, чувство собственного достоинства, ответственность, и в то же время, некоторая беспечность и изящество, исходящие от внутренней уверенности в собственной целостности. И, хотя им нравилось находиться в центре внимания, оба были достаточно закрытыми существами. Они тянулись друг к другу, словно две частицы одного целого. Им было комфортно вместе молчать, смотреть на закат в горах или заниматься решением какой-либо проблемы. С Эрнаандо и Луисо тоже было интересно. Они много знали и любили поговорить. Но близости душ между ними и Иржи не было, как, впрочем, и с отцом по крови Саэрэем Сааминьшем. Тот с удовольствием занимался с Иржи тем, что нравилось ему самому, а остальное время проводил в компаниях, где его слушали, открыв рот, а он с умным видом провозглашал всяческие истины. И с Юори у него так же не было взаимопонимания, поскольку «человечка» членом семьи тот не считал. С сестрами и племянниками отношения сложились вполне дружеские. Быстро приняв нового Дракона в свою стаю, они с удовольствием носились над горами и озерами, играя в догонялки или любуясь природными красотами.
Один раз его и Йожефа Саэрэй сводил на экскурсию в шахту, где выращивали сапфиры. Глава Клана с наслаждением показывал маленькие розетки кристаллов, проклюнувшиеся в породе, и глаза его фанатично светились радостью, не замечая осунувшегося вида волшебника, который здесь работал.
— Отец, — спросил тогда Иржи, — а персонал каждый вечер поднимается наверх?
— Зачем? — Искренне удивился тот. — Это — лишняя трата энергии. Да и присмотр тут нужен постоянный. Работа тонкая, нежная… небольшое отклонение в температуре или влажности — и все, чистой воды не будет!
— Но магу без свежего воздуха тяжело!
— Не волнуйся! — Саэрэй потрепал парня по голове. — Воздуховод тут есть. А за смену я плачу хорошие деньги, сын. У меня нет отбоя от желающих поработать!
— А много народу возвращается на повторный срок?
— Не забивай себе голову этой ерундой! Смотри, вот эту розеточку скоро будем вытаскивать… — Он нежно провел пальцем по крупным фиолетовым кристаллам.
— Они прекрасны. — Вежливо сказал Иржи.
Вспоминая дни, проведенные в долинах, он, наверное, уснул. Поскольку рядом с ним вдруг оказались трое рыжих подростков, в которых он узнал великолепных братьев — Змеев, а также темноволосый и кареглазый парень, похожий на Лиорина, сына Риалона. Они смеялись, заглядывая в лежащий на кровати большой лист бумаги, и иногда проводили руками по стенам. Потом все заискрилось, и Иржи увидел, как противоположная стена отъезжает дальше, раздвигая пространство, и парни, выбежав вперед, быстро произносят какие-то слова. Стены обретают панорамные окна, выглядывающие на морскую гладь с одной стороны, а с другой — на заснеженные вершины. Потом облупленные и искрошившиеся камень и дерево покрываются штукатуркой, краской и коврами. Пол выстилается паркетной доской. Появляются кресла, стол со стульями и четыре широкие кровати. Парни на миг обняли друг друга за плечи: «Ай да мы!» и хлопнули по ладоням. «Кто придумает ключ?» — спросил Эрнаандо. Альеэро медленно подошел к стене, у которой на жестком матрасе сидел Иржи и, зачерпнув из баночки краску, написал: «РЭАЛ — навсегда!». «Это — ключ», — сказал он, — «а открывает так…». Он медленно провел пальцем по надписи наоборот, и пространство исчезло, вернувшись к прежним ободранным стенам. А потом провел еще раз, только в правильном порядке. И стены снова раздвинулись. Риалон, а это был именно он, засмеялся: «Все будут удивляться, как мы здесь помещаемся все вместе!»