— Смотри, вон там — уличное кафе. Если не хочешь кушать, давай просто посидим, попьем кофе.
— Хорошо, — улыбнулся Иржи, заталкивая в себя порыв искренней радости и снова облекаясь в броню вежливого, воспитанного мальчика. — Я как раз хотел кофе с пироженкой!
«А ведь не хочешь». — Неожиданно подумал Альеэро. — «Но подстраиваешься под меня, чтобы я не чувствовал напряжения в общении с тобой. Оказывается, я тебя так мало знаю! Ты сейчас позволил себе быть откровенным, показал часть своей сути… А я не сумел порадоваться вместе с тобой… что я знаю о тебе, мальчик? Чем ты увлекался, кроме рисования? Я думал, что ты — медлительный и серьезный, а оказывается, тебе по душе скорость и риск…»
Они уселись за столик, и улыбчивая девушка-официантка принесла им по дымящейся чашечке и маленькому пирожному на крохотных синих тарелочках. На улице никого не было, лишь один непоседа-ветер гонял по ней желтые иголки, сорванные с ближайшего дерева. Одну из них он бросил в чашку Альеэро.
Подцепив ложечкой случайную добавку к десерту, Ромьенус покрутил ее в пальцах и произнес:
— Скоро начнется мертвый сезон. Горы целиком покроются снегом, а по речке поплывут прозрачные кусочки льда. Мы наденем теплые куртки, а небо занавесят плотные облака. Пойдет холодный дождь, и ни один цветок не распустится за шесть долгих декад. Птицы попрячутся в дуплах, а бурундуки залезут в норы. Ты начнешь учиться.
Иржи улыбнулся.
— У тебя была своя яхта. — Неожиданно сказал Змей.
Парень отвел глаза от пустынной улицы и взглянул на Альеэро.
— Вкусный тут готовят кофе. А почему нет людей? Ни детей, ни взрослых?
Альеэро задумчиво посмотрел на парня. Его лицо было безмятежно-спокойным, словно он не услышал заданного вопроса.
— Ты мне не ответил, мальчик. — Змей развернулся к Иржи. — Почему?
— Знаешь, это не важно. — Парень опустил голову, разглаживая вздрагивающими пальцами скатерть. — Всё не важно.
— Посмотри на меня, пожалуйста!
Иржи поднял глаза и открыто посмотрел на Альеэро.
— Почему?
— Мы не принадлежим себе, Альеэро. Ты растешь, думая, что мир вертится вокруг тебя, а оказывается, ты — всего лишь пешка в чьей-то глобальной игре. И ты, и твои родные. Не важно, что тебя кто-то любит, и ты любишь тоже. Главное — дорастить тебя до определенного уровня, чтобы ты мог выполнить свое предназначение короля, тройки или джокера. Проявленный мир — это одно большое игровое поле. Только кто пишет сценарий, Альеэро? Чтобы я смог выиграть ход, меня закаляют, отнимая родных и близких. Потом и вовсе выбрасывают в чужой мир. — Иржи вздохнул. — Да, когда-то я любил гонки, запах разноцветных красок, а также красивых женщин. Ты знаешь, что такое мощный байк? Или полет на параплане? А спуск на лыжах по дикой, необкатанной трассе? Так вот, теперь все это — не важно. Кто-то сделал ход, и я оказался тут. Теперь — ответ противника. Хотя, какой он противник? Скорее, вечный друг. Спали когда-то они в Хаосе спокойненько, и мира не было. А потом один из них проснулся первым и сказал: «Эй, а не сыграть ли нам снова?» … Вначале было слово, Альеэро.
— Но ты нашел свою настоящую родину, и мы познакомились! Может, в этом — задумка Творца? Ты выучишься, узнаешь много нового. И тебе снова станет интересно жить.
— Чтобы привести меня сюда, Юори держали в закрытом человеческом мире много сотен лет. Убивали моих родных и друзей. А жить мне интересно, Альеэро. Боюсь только, что недолго.
— Глупости! — Возразил Змей, припоминая слова друидов, перекликающиеся со словами мальчика. Но, быстро убрав их в дальние глубины памяти, он сказал: — Да разве у тебя одного нет родителей или с ними такие отношения, что хоть из дому беги?
— Это тоже составляющая многоплановой игры. В мире всё взаимодействует со всем. К примеру, ребенок ушел из неблагополучной семьи и, стремясь к знаниям, окончил Академию. Если высшие силы его ведут по этой дороге, то обязательно найдутся богатые спонсоры или соседи, которые пожалеют сиротку и все оплатят. С другой стороны, второй ребенок не представлял, да и не хотел иной жизни, оставаясь в этой семье, и стал подобием родителей. В пьяном угаре подрался с троллем и тот проломил ему голову. Тролля отдали под суд. А адвокатом назначили старшего брата. Брат выигрывает процесс, и тролля отпускают, припугнув превышением самообороны. А очнувшийся младшенький, подлечившись очередной бутылкой, с обидой идет «разбираться» и калечит в пылу ссоры старшего. Младшего запихивают в рудники — это отработанный материал, а старший становится учредителем фонда для детей из неблагополучных семей и сирот, которым помогают учиться, да и вообще, взглянуть на мир с высоты, а не из заляпанного мухами окна. Его примером вдохновляются другие, и вот уже монеты потекли рекой. Появились казначеи, юристы, бухгалтера. Глава фонда построил дом на островах, а финансовыми потоками рулят профессионалы, грамотно приводя благое дело к банкротству. И финалом этой истории снова становятся рудники.