— Одевай штаны из кожи, подруга. Любовь исчезла вместе с платьем, настал черед суровых будней. Аамирен уже оттачивает свои зубы для любимой ролевой игры «Принц и баба крестьянская, неотесанная, две штуки». Кстати, смой ресницы и припудри губки.
— А губы-то зачем?
— Хм, они такие… зацелованные… Как бы ему тоже не захотелось присоединиться к процессу.
— Да ну его… А Луисо… какой он нежный!
— Если ты не поторопишься, то узнаешь, насколько груб младший преподаватель. Вот вылетишь из Академии, и воспоминания о Луисо останутся только воспоминаниями!
И девчонки, наконец собравшись, выбежали из корпуса и направились на кафедру переносов.
Змеи же, оказавшись снова во дворце, шлепнули друг друга по рукам.
— Теперь точно сдадут!
— Конечно, с таким психологическим подкреплением!
— Иржи не будет отвлекаться на баб, а они — дергать его по пустякам.
— И наш прекрасный братик перестанет ревновать.
— Так он вроде перестал? И даже не вызверяется на Юори. Чудеса!
— А девушки все-таки хорошенькие. Как приутихнет эта свистопляска, навестим?
— А то!
И, глядя друг другу в глаза, они весело рассмеялись.
Йожефа в ранний час разбудило шебуршание бумажных листов, громкий чавк и хлюпанье воды. Сонное сознание, плавающее в дебрях прошлого, вспомнило жившего на их дворе большого, но добродушного пса с улыбающейся мордой и желтыми подпалинами, радующегося любой случайной подачке, а также бывшую жену, скармливающую ему бутерброды с колбасой, не съеденные Йожефом на работе. Бедная девочка! Она так расстраивалась, что он не ел приготовленную ей пищу, объясняя тем, что перекусил вместе с боссом. Но на самом деле, проще было не кушать совсем, нежели травиться положенными на хлеб непроваренными кусками полусырого мяса или обрезками зазеленевшей колбасы, которую неопытной девушке продавал ушлый лавочник. Йожеф, конечно, ходил тайком в лавку и ругался с самодовольным толстым мужиком, но тот только упирал руки в бока и хохотал над бедным голодающим парнем. Как оказалось, вдовый лавочник сам положил глаз на нежную молодую женщину и, подсовывая ей испорченную еду, ждал, когда разгневанный муж просто выгонит неумеху. Но муж был молод и любил свою женушку, которая, к сожалению, больше мужа любила дорогие подарки и красивую модную одежду.
Йожеф вздохнул и проснулся. Вокруг были крашеные стены общежития и сосед Инваар Роолен, доедающий последний бутерброд, взятый с вечера из столовой.
— Ты чего? — Удивился Йожеф. — Сейчас встану, пойдем завтракать. Иржи прихватим!
— Нет, вы идите вдвоем! У меня с утра пересдача!
— А почему водой из-под крана запиваешь? Поставил бы чайник. — Йожеф приподнял голову и подпер ее локтем.
— Да не нужен мне чай! Понимаешь, у меня от страха зубы стучат, и я занимаю их едой.
— Все пестики и тычинки выучил?
— Про это я и без ботаники знаю, — отмахнулся Роолен. — А вот ты знаешь про многообразие грибов и что можно получить от каждого, кроме спор?
— Знаю. К примеру, сваришь мухомор, слопаешь — и любая кикимора сойдет за красавицу. Да в-общем, к тому времени, как грибки усвоятся, они уже и не нужны. Тебе станет так хорошо! В воздухе слоники летают, а ушки, как крылышки у стрекозы: прозрачные и трепещут!
— Это где ж тебя так приперло, что ты мухоморы ел? — Поинтересовался Инваар, надевая белую рубаху и отглаженные с вечера брюки. — Ты что, любитель?
— Нет. — Помрачнел Йожеф. — Просто очень есть хотелось. А кроме этой пакости, да болотной гнилой воды больше ничего не было. У нас народ не столько от пуль, сколько от дизентерии перемер.
— А что с вами произошло? С кем воевали? И где были ваши лекари?
— Забудь. — Махнул рукой, вставая, Йожеф. — Это было в другом мире.
— Ты был в другом мире? Воевал?!
— Инваар! Ботаника!
— Уже лечу! — Почти второкурсник пятерней зачесал назад косую челку и повертелся перед зеркалом. — Ну как я тебе?
— Как придурок, изучающий эротический журнал вместо практических работ с девушками. Иди, ботан, ни пуха!
— Тьфу на тебя, чертяка иномирный!
Йожеф, дождавшись, пока топот туфель соседа стихнет на лестнице, приподнялся на кровати, подложил под спину подушку и взял с тумбочки один из выданных ему учебников. «Волшебный язык. Грамматика и лексические обороты». Йожеф открыл толстый том, пробежал глазами по незнакомым словам, выстроенным в текст, и зевнул. И как вся эта ерунда помещается в голове у Иржи? А вообще, пожалуй, пора вставать и идти за другом.