Альеэро срочно вызвал из Академии мастеров-артефакторов с самыми лучшими учениками и попросил их продумать концепцию общей и индивидуальной защиты от ментального воздействия, пообещав хорошее вознаграждение магистрам и освобождение от полугодовых экзаменов ученикам. Но и те, и другие от вознаграждения отказались, объяснив свою позицию тем, что если победят даймоны, то ни их знания, ни дипломы никому не понадобятся. Да и где будут они сами, тоже большой вопрос. Единственное, что они попросили, это доступ в сокровищницу Лайконика для подбора оптимальных для решения этой задачи кристаллов.
— Даймоны пожирают любую магию, любую энергию, — предупредил Змей, — поэтому все должно работать по принципу поглощения, ибо излучают наши враги только одно — тотальное подчинение своим желаниям. Каков радиус их воздействия на психику, сказать точно не могу — нет данных. Но с уже сплоченными коллективами они вполне управляются.
— Тогда нам нужен хоть кто-то, подвергнувшийся воздействию. Мы снимем с мозга диапазон волны и слепок излучения. — Покивал головой старый завкафедрой артефакторики и алхимии.
— Договорились. Лис Роолен пришлет парочку почтовой каретой. Лайконик! — подошел он к совещающимся финансистам. — Отвлекись на минуту! Господин Элисон жаждет залезть в твою казну.
— Зачем? — Поднял на Альеэро покрасневшие глаза Глава Саламандр. — Господин Элисон! — Уже узнавая, улыбнулся он. — Да, мои кристаллы в Вашем полном распоряжении. Только маленькая просьба: я не сомневаюсь в честности Ваших учеников и коллег, но органически не выношу беспорядка. Поэтому доступ обеспечу только Вам и доверенному лицу. Юори! Сходи, проводи господ артефакторов в сокровищницу и обеспечь для двоих постоянный доступ.
— Хорошо! — Юори встал из-за стола, где что-то записывал. — Прошу следовать за мной!
Альеэро вышел из зала вслед за Сааминьшем и отправился в выделенный ему для работы кабинет. Бросив взгляд за окно, он снова присел за стол, подготовил листы для записи и связался с Риалоном, который в своем роскошном дворце с видом на морские волны бегал по кабинету, периодически хватаясь за голову. Его вопли, развалившись в кресле, невозмутимо слушал младший брат Кейрин.
— Ромьенус спрашивает нас про работу службы безопасности, — сказал Риалон, оглядываясь на Кейрина, — ну откуда же я могу о ней знать, если ее возглавлял Фэлин! Я не знаком ни с агентами, ни со служащими!
— А у сына своего спросить не пробовал? — Усмехнулся Кейрин. — Мальчик после бегства твоего прекрасного эльфа трое суток сидел, разбирая записи, найденные у Фэлина в кабинете.
— Точно! Синтия! — Позвал он девушку, работающую секретарем. — Позови Лиорина!
«Альеэро, когда придет сын, я постараюсь, чтобы ты все услышал!» — Сообщил другу Риалон.
Глаза молодого Оленя, зашедшего в кабинет отца, были утомленными, а волосы — растрепанными, словно он ворошил их двумя руками сразу. Рукава белой рубашки небрежно закрутились на локти, и лишь в одном ухе печально покачивалась бриллиантовая капелька.
— Ты чем занимался? — Опешил от его внешнего вида Риалон. — У нас на носу война, а ты…
— А я расшифровываю записи господина Фэлина. Кроме того, что он все писал на староэльфийском, так еще и использовал особую кодировку. Причем, к каждой тетради нужен свой ключ.
— Прости, сын… Так ты что-нибудь уже узнал?
— Да. У него были последователи в эльфийской общине города и долины, где он считался духовным наставником.
— Этот развратник и вор?
— Не перебивай, пожалуйста. В тех листах, которые мне удалось прочитать, имена его помощников и суммы, которые он им уплачивал за какие-либо игнорируемые или вовсе не сделанные важные торговые или служебные дела. Я спрашивал о собраниях городской общины некоторых лично знакомых мне эльфов. Оказывается, Фэлин умел вдохновлять и вести за собой эту важную публику. Мне сказали, что его идеи Единого Леса на нашем континенте нашли весьма широкую поддержку и внушительную финансовую помощь. Думаю, что он обязательно сюда вернется, поскольку его считают чуть ли не святым.