— Истинно! — Загомонил кто-то из гостей.
— А вам не пришло в головы, что они не захотят очищаться? Что они будут драться с вами за свое место под солнцем?
— Тогда мы примем мученическую смерть за наши бессмертные идеалы!
— Вот-вот. Именно, примете. Там, куда вы полезете с мечами, вас встретят маги с горючей смесью и войска с пушками. И в долинах не останется ни травы, ни ручьев, ни деревьев. И еще много-много лет обожженная земля не сможет взрастить ни одного семени.
Этот вопрос на собраниях, видимо, не рассматривался, поскольку Тириэл закрутил головой, оглядываясь на нескольких самоуверенных эльфов.
— Иди сюда, Тириэл! — Приказал отец, и эльф, выйдя из-за стола, подошел к нему. — В этом стакане — напиток Богов. Выпьешь — обретешь бессмертие. Пей!
— Но, — ответил парень, — я не слышал о таком напитке!
— Ты мне не веришь? — Поднял отец бровь.
— Верю, но я…
— А Фэлину, не представившему ни одного доказательства, поверил? — В голосе Короля загрохотала гроза, а над Лесом тревожно зашумела листва.
— Отец, извини, что вмешиваюсь, — наклонился к нему Тонимэл, — похоже, Фэлин владеет магией подчинения. Черной магией. Он опутал ей многих в Оленьей долине.
Король на секунду задумался, а потом встал.
— Обед окончен. А теперь, мои заплутавшие в чужих идеях и собственном эгоизме, братья и сестры, мы пойдем к Первому Древу и припадем к его стопам в поисках Истины!
И, достав из-за ворота серебристой рубахи свисток, сделанный из ветви Священного Дерева, он несколько раз в него дунул. Мелодичная трель дальним эхом мгновенно разнеслась по всем домам, кустам, оврагам и буеракам. И означало это только одно — общий сбор всех жителей у подножия Первого Древа — Родоначальника Светлого Леса.
И, встревоженные этим неожиданным зовом, к Древу-Исполину потянулись обитатели прозрачных лиственных рощ и темных хвойных чащоб. Мелкие ручейки спешащих эльфов сливались в небольшие речки и дружно вытекали на священную круглую поляну, окружавшую патриарха. Под его могучей кроной никогда не убирался осенний опад. Листья осыпались серебристым ковром, а на ветвях тут же набухали новые молодые почки. Однако, гнили и прели здесь не было. Тая, словно первый, еще нестойкий осенний ледок, они медленно уходили в землю, а невысокая голубая травка прорастала сквозь их паутинную прозрачность.
Король отделился от свиты и, подойдя к дереву, положил на его мощный ствол обе руки. Эльфы, окружившие поляну, сомкнулись за его спиной плотным кольцом. Его Величество сделал еще шаг и прислонился лбом к плотной шершавой коре.
— Здравствуй, Отец наш! — Проговорил он тихо. — Страшные дела происходят на этой земле. В мир снова явились даймоны. В тот раз Боги уберегли твой народ от истребления, а теперь мы здесь заперты, и я не знаю, возможен ли выход… А если возможен, то насколько тяжелым будет искупление. Думал я, по скудости ума, что обойдет беда стороной наш Лес. Но, вернувшись с собрания Глав Кланов, я услышал, что мой родной сын более меня почитает эльфа, рассказами о мерзких делах которого полнится воздух. И глупые идеи, брошенные в благодатную почву скудоумия, уже дали первые всходы в некоторых, далеких от жизненных реалий, головах. Помоги Отец, заблудшим детям своим! Покажи нам путь истинный! Обрати страждущие света сердца к сиянию Вечных Чертогов, ниспошли нам знание и веру! Зажги наши души надеждой на будущее и успокой мятущиеся умы Любовью Твоею Вечной!
И Владыка Светлого Леса тяжело упал на колени перед Древом, вжав ладони в чуть светящуюся почву. И все эльфы, вслед за своим Королем, медленно опускались на землю, закрывали глаза и погружали ладони в едва заметное мерцание, постепенно опутывающее руки и наполняющее сознание шелестом листьев, журчанием недалекого ручья, бормотанием сотен птиц, живущих среди огромных крон. И вот через эти звуки постепенно в головах замерших существ стали рождаться образы. На почти пустом плато красивый молодой эльф в окружении сородичей сажает семечко. Из него проклевывается нежный, с двумя крохотными листочками, росток. И вот уже Древо-Великан шумит серебристыми листьями в небесной вышине. И тут эльфы увидели себя. Весь род собрался у Древа на моление. Но только одного из них не было в общем кругу. Того, кто сейчас продирался через кусты в сторону побережья. Постоянно оглядываясь, он пытался идти быстрее, но ветви и корни, словно специально, загораживали ему дорогу. И тогда эльф вытащил кривую саблю и рубанул вставший поперек его пути еловый сук. Дерево дернулось и заплакало. Прозрачная смола капельками потекла по веточке, которой нанесли рану. А эльф усмехнулся и рубанул по корню, торчавшему из земли. Все, сидевшие на поляне, вздрогнули. Эльф не мог так поступить, тем более тот, который еще совсем недавно так печалился о лесе! А образы все продолжали наплывать один на другой. Эльф Фэлин вышел из чащи на взморье и с высокого утеса помахал рукой. Там, внизу, на волнах танцевала маленькая яхта.