— Где девушка?
— Тебе-то что? — Неожиданно устало сказал Фэлин. — Она была просто жалкой дурой. Там она, где-то на другом материке. Кормит своими силами даяков. А может, померла уже. Всё плакала, когда ее уводили… Я тоже дурак. Решил, что умнее и хитрее всех. Но, оказалось, я безнадежно проиграл. Всем и совсем. Добей меня. — Его зеленые глаза широко открылись, всматриваясь в то, что Тонимэлу было недоступно. — Какие они красивые, леса иного мира!
— Может, раскаешься и вернешься в Светлый Лес?
— Нет. — Эльф улыбнулся и взглянул на Тонимэла. — Я сам себя никогда не прощу. А ты… не повторяй чужих ошибок, мальчик. Не дай гордыне овладеть твоим рассудком. Прощай.
И Фэлин спокойно, словно в кровати, закрыл глаза. Его серебряные волосы разметались по воде, будто искристое снежное покрывало. Лицо немного побледнело, но на губах играла улыбка.
Тонимэл выпрямился и произнес несколько слов, которые когда-то ему поведала еще молодая ромаальская девушка Роза.
«Это — слова, призывающие смерть любому существу. Запомни, но не разбрасывайся ими напрасно. Ибо, забирая чужую душу, она увидит и тебя». — Сказала тогда ромаалка.
И вот теперь такой момент настал и Теридель твердо произнес слова призыва. Задул, завихрил холодный ветер, бросив ему на руки несколько ледяных снежинок. В пелене поднявшегося, откуда ни возьмись, тумана, он словно увидел печальные серые глаза, взглянувшие ему прямо в душу. «Он раскаялся и заслужил надежду!» — Тихо прошептал Тонимэл.
Снежинки, прожигающие кожу, медленно растаяли. Плотный туман нехотя рассеялся. Тони посмотрел себе под ноги, где в воде только что лежал Фэлин. Успокоившееся море тихо облизывало пустой выступающий камень. Небесный горизонт, так и не разразившись бурей, ярко отсвечивал закатным солнцем. С берега ему махал рукой уже поднявшийся отец. «Спасибо!» — Прошептал Теридель смерти, милостиво забравшей не только душу Фэлина, но и его тело.
Тони тоже ответно помахал стоявшим на песке. Опуская руку, он случайно заметил на ней что-то, блеснувшее в закатных лучах. Подняв рукав, он внимательно рассмотрел локоть. Там, в ясном вечернем свете, блестели запечатленные на коже снежинки. Подарок Смерти.
— Я иду, отец! — Крикнул Тонимэл и, одернув рукав, быстро заскользил к берегу.
Громкий стук в дверь заставил подпрыгнуть на кровати разнеженного ночным купанием в теплом море маленького Дракона.
— Какого черта? — Пропыхтел он, выбираясь из опутавшего обнаженное тело одеяла.
— Мелкий, вставай! — Заорал снаружи голос Риибата Кайрена. — А то завтрак проспишь! Не откроешь, на счет три выбиваю дверь!
— Сейчас! — Крикнул Иржи и бросил на тощую студенческую кровать плед, одной рукой закрывая тайную комнату, а другой — лихорадочно напяливая на ноги штаны. — Вот придурок! Не спится ему! — Прошептал он себе под нос, поскольку солнечного света не было ни в одном окошке.
Приглаживая пятерней растрепавшиеся волосы, он, зевая, открыл дверь.
— Доброе утро! — Сияющий, как медный таз, Кайрен протиснулся между стенкой и кроватью. — Ну что, горькая сиротинушка, может, расскажешь, в каком месте ночуешь?
Он легко провел ладонью над поверхностью кровати.
— Холодная. Так где же ты бродишь ночами, ребенок?
— Ты за этим меня разбудил? — Иржи беззастенчиво зевнул Кайрену в лицо. — На улице, между прочим, темно!
— Уже утро. Привыкай вставать рано, иначе везде будешь стоять в очередях. Что у вас по расписанию сегодня?
Иржи завис, вспоминая, куда бросил отснятое расписание. Кайрен же это понял, как нежелание переодеваться при постороннем существе. Поэтому отвернувшись, он сказал:
— Да ты одевайся. А сумка твоя где? А тетради? Ты ничего не купил?
— Я все купил. Риибат, будь другом, постой в коридоре, ты мне мешаешь достать из-под кровати носки!
И, едва Кайрен вышел, Иржи открыл свою комнату, схватил приготовленную с вечера сумку, взял расписание, бросив все это на кровать. И, поминутно озираясь на дверь, посетил санузел, выйдя оттуда с расческой и шнурком с бусинами для волос. Снова закрыв комнату, он заплел косу и открыл входную дверь.
— Риибат! Я готов.
Навесив на дверь запирающую руну, Иржи перекинул через плечо длинную лямку сумки с учебниками и тетрадями.
— Расписание вот! — протянул он Риибату листок бумаги.
Не торопясь, они двинулись по коридору. За многочисленными дверями слышалась утренняя возня и полусонное бормотание уже поднимающихся студентов.