— Ничего. — Ответил холодный и молодой звенящий голос. — Я попытаюсь.
На мгновение Кайрену показалось, что в глубине изумрудного пламени, направляя его огонь, плавно движется красивый юноша в зеленых одеждах и развевающимися за спиной зелеными волосами. Но едва крыс хлопнул веками, видение исчезло.
«Отец, отец! Боги, помогите ему!» — Как заклинание, повторял про себя Ироон, замечая, как из нутра разноцветного костра выплескивались на пол маленькие капли крови. В какой-то момент черное пламя ярко вспыхнуло багровым отсветом и резануло зеленое поперек. Маленький крыс Кайрен заметался в ужасе по залу, не зная, чем помочь, и неожиданно перелетел через незамеченную ими трубку, тянувшуюся по полу к основанию черного огня. И тогда, с отчаянным писком, крыс вцепился зубами и рванул неизвестный ему прочный материал. Трубка, выпустив в воздух сияющий сгусток, лопнула и рассыпалась тоненькими лепесточками, тающими на глазах. Встряхнув распушившуюся шубу, Кайрен подбежал к Соолеру, отгрызая трубки и браслеты на его руках, а затем прыгнул на камень, где лежала девушка. Пригибаясь, если огненный хлыст пролетал слишком близко от него и, невзирая на пробирающий до кончика хвоста страх, отважный крыс грыз и грыз трубки, останавливая приток энергии к даяку.
Дышать и двигаться вдруг стало легче, и Кайрен поднял мордочку вверх. Черное существо с рассеченной грудной клеткой и вырванным из нее сердцем валялось на полу, а над ним стоял совершенно невредимый Эрайен, равнодушно взирающий на кровавую лужу. В его пустых изумрудных глазах до сих пор ярились отсветы огня.
— Отец! — Заорал Ироон, оборачиваясь и подбегая к Эрайену. — Отец! Мы победили!
И этот взрослый мужчина, на миг почувствовав себя ребенком, обнял застывшего ректора. Тот отшатнулся и сморгнул, узнавая Кайрена. Глаза снова стали серыми, а на лице заиграла смущенная улыбка.
— Извини, мальчик. Не хотел тебя пугать, но по-другому эту тварь не убьешь. Надо провести обряд и предать его сердце земле.
— А тело?
Эрайен повел рукой, и черное тело даяка вспыхнуло бездымным пламенем, сгорев практически в одно мгновение. А потом он подошел к юноше с ножом в сердце.
— Ироон, держи ему плечи. Крепко. Сейчас он начнет приходить в себя!
Кайрен придавил парню плечи, а Эрайен, убрав остатки трубок и отстегнув браслеты с запястий, правой рукой взялся за костяную ручку ножа, а левую положил на солнечное сплетение. И тотчас из-под его руки по телу разошлось зеленое сияние. Парень закрыл глаза и мотнул головой.
— Крепко держи! Сейчас начнется!
И Эрайен потянул на себя нож. Ноги парня согнулись в коленях, и он попытался перевернуться набок, но Кайрен крепко фиксировал его плечи. Нож медленно выходил из глубокой раны. Сначала, кроме конвульсивных подергиваний, ничего не происходило, а затем из раны выплеснулась черная кровь. И тогда Эрайен резко выдернул нож до конца. Кровь струйкой стекла по белой коже на гранит, а оттуда — на пол. Ректор движением ноги откинул сердце Шерга подальше.
— Оно еще не умерло, Ироон. — Объяснил он сыну. — И вполне может возродить его тело!
Тем временем кровь из раны становилась светлее. Ректор положил правую руку на сердце парня, и яркий свет словно окутал коконом истощенное тело. Через некоторое время свет стал ослабевать, пока не исчез совсем. Отверстие, оставленное кинжалом, затянулось.
— Ну, с этим всё. Сейчас отлежится, да встанет. Давай теперь займемся девочкой.
Кайрен, обходя вокруг каменного стола, протянул руку и хотел взять нож, лежащий на краю.
— Стой! — Крикнул Эрайен. — Нельзя! Не трогай! В нем — черная магия!
И когда Ироон в ужасе отдернул руку, ректор улыбнулся:
— Я бы не пережил, если бы в твое тело вселился Шерг.
— А он мог?
Ректор спокойно взял костяной нож и, подойдя к сердцу даяка, с силой воткнул в него это страшное магическое орудие. И словно вздох, полный муки, пронесся под сводами зала.
— Держи девушку.
Кайрен положил свои руки ей на плечи. И все повторилось снова. Только теперь ректор, не откладывая, взял второе орудие отъема энергии и снова вонзил в черное сердце. И оно, немного покрутившись, усохло, словно старый осенний лист. Ректор сунул руку себе за пазуху, доставая оттуда шелковый мешочек, и убрал в него останки и ножи.
— Закончим здесь — закопаем.
Почистив и закрыв раны девушки, ректор и Кайрен подошли к все также сидящему на стуле Соолеру. Он уже не плакал, а просто сидел, откинувшись на спинку.
— Что это с ним?
— Обморок, полагаю. — И Эрайен от всей души залепил ему пощечину.