Голова Соолера дернулась, и он открыл глаза.
— Вставай, нечего притворяться больным. — Жестко проговорил ректор. — И рассказывать сказки о том, что не у кого было просить помощь, мне тоже не надо. Чего они тебе наобещали? Долину Лайконика или, может, долину Рысей? Ведь ты обрадовался их приезду! И даже заставил свою дочь спать с этим Шергом. Не так ли?
Кайрен брезгливо посмотрел на Главу Жаб.
— Сначала ты предал доверие детей, потом подданных, а потом — торгующих с тобой гномов. А дальше что? Получил ты долину? Нет, парень. Ты получил должность аккумулятора энергии при Шерге. А когда понял, что тебя надули, ничего уже сделать не смог. Спасибо, хоть младшего сына в Вожероне оставил.
— Да, я виноват. — Пробурчал Соолер. — Но так сложились обстоятельства! Мне досталась самая бедная долина! Мой отец не знал, чем кормить детей, пока однажды к нам не приплыл Хавор. Мои сестры, наконец, смогли надеть красивые наряды и покушать досыта!
— А ты не думаешь, что твои предки, дядя и отец всю жизнь оправдывали свое безделье? Посмотри на Кайрена. Долина у него ничуть не больше твоей.
Соолер нехотя поднял голову со спутанными черными волосами и с ненавистью посмотрел на ректора.
— Вы нас бросили! Хотя должны были помогать в развитии! Когда нам нечего было есть, разве кто-то вспомнил о нас? Мне Хавор рассказал всё!
— Прости, Кайрен, но глупость жаб, похоже не лечится.
Внезапно яркая вспышка озарила подвал. И когда перед глазами Кайрена исчезли световые пятна, то на стуле уже никого не было.
— А этот? — Ироон брезгливо показал на стул.
— Ушел на новый круг перерождений, мальчик. Давай лучше посмотрим, как наши молодые люди.
Обернувшись, они увидели брата и сестру Соолеров, сидевших на краю одного из камней. Они крепко держали друг друга за руки.
— Будем знакомы. — Ректор встал напротив них, оглядывая изможденные лица. — Меня зовут Герин Эрайен. Это — Ироон Кайрен, Глава Клана Чаек и ваш сосед.
Парень поднял глаза, и лицо озарилось робкой улыбкой.
— Меня зовут Инчи. Я старший сын. Это — Юста, моя сестра-близнец. У нас есть еще младший брат, но где он…
Брови Инчи нахмурились.
— Вы видели, как у нас страшно? Кругом чужие…
— Война и захватчики в твоем доме — это всегда страшно! — Раздался голос, и рядом с ними проявился Олерин, который за руку держал Тонимэла. — Всем — доброго дня!
Девушка, увидя стольких мужчин, попыталась спрятаться за брата, но кто-то из магов сотворил ей, а заодно и для Инчи, одежду.
— Молодые люди! — Взял нить разговора в свои руки Олерин. — Ироон! Ты сможешь принять хотя бы на пару дней брата с сестрой?
— У нас траур… — недовольно возразил Кайрен, бросая взгляд на Эрайена.
Но тот неожиданно поддержал Олерина.
— Вот и хорошо. Займетесь близняшками. Больше дела — меньше уныния. Ты сам сможешь их перенести в свою долину?
— Не пробовал. — Едко сказал Кайрен, с неприязнью глядя на соседей.
— Вот и попробуешь. А мы пока организуем зачистку. Отведешь — возвращайся. Нам необходима твоя помощь.
— Хорошо. — Ироон взял поднявшихся близнецов за руки и, прикрыв глаза, исчез.
— Быстро схватывает? — Хохотнул Олерин.
— У тебя тоже малый — не промах. — Кивнул Герин на Тонимэла. — Возьми пока мешочек. — Он подал эльфу мешок с сердцем и ножами. — Закопай поглубже и не любопытствуй.
Тот кивнул и исчез местным порталом.
— Ну что, братец — друид, пойдем, займемся воинами?
— Займемся. Только сначала надо отрегулировать накопитель энергии так, чтобы она возвращалась в те тела, которые лежат там, наверху.
— Да вообще — не вопрос!
Друиды взглянули друг на друга, хохотнули и зелеными вихрями полетели по дворцу.
Глава одиннадцатая
В которой в учебные планы влезают не предусмотренные ими чувства
Прошло уже несколько учебных декад, и студенты, наконец, дружно втянулись в режим познавательного процесса. Больше никто не опаздывал на завтрак, мучаясь летней ленью. И даже в положенный выходной день народ не особенно стремился покинуть стены классных комнат, усиленно штудируя пройденное. В этом году преподаватели лютовали, как никогда, заставляя учить термины и формулы, с особой тщательностью наблюдая за сдачей практических работ. Все потихоньку возмущались, но кряхтели и пыхтели, поскольку вылететь за неуспеваемость из самого престижного учебного заведения континента было стыдно.
За окном небо занавесилось сине — серыми тучами, из которых частенько накрапывал холодный дождик, растопивший грунтовые дороги и наливший бессчетное количество луж на мостовых города. Хвоя на деревьях порыжела и мягким светлым ковром устилала землю парков и лесов. Чистокровные дриады, еще появляющиеся на городских улицах, зевали и устало хлопали длинными ресницами. Ведь они засыпали вместе с лесом. Птицы попрятались по дуплам, вылетая только тогда, когда уж очень хотелось есть, и снова забирались поглубже, терпеливо пережидая ненастье.