— Что потерял? — Неожиданно прозвенел над его головой знакомый голос.
Художник вскочил и обернулся. В двух шагах от него стояла знакомая девушка с серебряными волосами.
— Ты меня напугала! — Пожаловался Иржи.
— Разве?
— Я тебя не ждал.
— А кого ждал? — улыбалась она его замешательству. — Может быть, лесную нимфу или кикимору болотную?
Иржи поднялся, разговаривая с ней без боязни, словно со старой знакомой.
— Разве она прекрасней тебя? Да и о чем мне с ней говорить? Что она может рассказать?
— Например, про этот пруд. Ты же им интересуешься? — Лукаво усмехнулась девушка.
— Мне почему-то кажется, что ты знаешь больше. — Прищурил черные глаза Иржи. — Ты ведь здесь жила…
— Ты очень любопытный. — Нахмурилась она. — Я не хочу отвечать на этот вопрос.
— Хорошо, я задам другой: разве ты можешь появляться при дневном свете?
— А ты можешь?
— Ну, ты же меня видишь! Если хочешь, убедись сама. — Он засучил рукав и уставился на свою прозрачную руку. — Что это?
— Ты в чужом мире, художник. Он пожирает тебя. Беги, иначе тоже превратишься в привидение, и мы вместе будем развлекать жителей замка! — Рассмеялась она.
— Ты опять меня только пугаешь, не объясняя ничего! Как можно что-то сделать, не понимая ни смысла, ни результата. Скажи, почему здесь нет родника? Я его видел!
— Не время. Беги, малыш. Сейчас я говорю истинную правду!
Постоянно оглядываясь, Иржи развернулся и быстро пошел в сторону башни, посматривая на руку, которая становилась все прозрачней. Подхватив со ступеней горящую свечу, Иржи, что есть сил, побежал наверх к своей зеркальной двери и заступил черту. Дыра исчезла, а ладонь стала вполне осязаемой. Он стащил одежду и вымыл слегка трясущиеся руки, оглядывая себя на предмет прозрачности. Немного успокоясь и не найдя никаких признаков растворения в окружающей среде, он взглянул на часы и понял, что пора идти обедать, причем, чем быстрее, тем лучше, пока его не хватился охранник. Осмотрев гардероб, он переоделся в черную рубаху и серый костюм с серыми же туфлями и вышел в гостиную, где ни о чем не ведающий Фаркаш смотрел телевизор в ожидании проголодавшегося хозяина.
— Собирайся, Йожеф, мы сегодня заслужили достойный обед! — Воскликнул художник, потирая кончики пальцев, к которым пристало немного охры. Он схватил бумажное полотенце и, пока телохранитель собирался, оттер желтые пятна.
Заперев входную дверь, они влились в нестройные ряды постояльцев, постепенно заполняющих ресторанный зал. Сегодня, второй день подряд, дежурил метр Сапеш. Усадив Иржи и охранника за стол и подозвав официанта, он рассказал, что сегодня вечером все столики в vip- зоне, да и у сцены забронированы, так как узким семейным кругом отмечается день рождения дочки мэра города, госпожи Линды.
— Приглашены все известные люди нашего города! — Восторгался Сапеш. — Ждем для выступления самых знаменитых артистов!
— Замечательно! — Улыбнулся Иржи и метру, и охраннику. — Я закажу ужин в номер.
— Нет-нет, господин Измирский! Вот, Вам просили передать приглашение на два лица!
— О, нет! Ее дни рождения мне снятся в кошмарах с детства! — Простонал художник. Перехватив блеск любителя сенсаций в глазах администратора, Иржи продолжил: — Скучно, громко, пафосно.
— И все же, господин, какой столик оставить за Вами? — Почтительно склонился метр перед усевшимся художником.
— Секунду! — Иржи достал коммуникатор и набрал номер брата. Тот ответил практически сразу:
— Что случилось?
— Ничего интересного. Мэр отмечает здесь день рождения своей дочери. Мне передали приглашение.
— Мне тоже. — Проскрипел Бернат. — Сколько ей там? Пора на покой, а она все никак не напляшется!
— Годков тридцать пять. Уточни, на всякий случай. Может, не пойдем, в кои-то веки?
— Не могу. Он подписал мне подряд на застройку южного района.
— Может, тогда не пойду я? Снова с женитьбой начнут приставать… Бернат… Алло! Ты что, хочешь продать младшего брата за квадратные километры?
В трубке раздался хохот, слышный даже охраннику.
— Оглушил, коняга! Так ты приедешь? Кого возьмешь?