— Он просил меня, чтобы я на алтаре соединила миры. Поэтому, как видишь, я ни там, ни тут. А дорога до сих пор закрыта. Не подведи нас, Иржи! — Исчезая, она провела пальцем по его щеке. — Ты очень красивый, прямо как Юори!
На мозаичный пол открытой террасы упал пустой, без камней, браслет. Иржи нагнулся, поднял его и надел на руку. Потом залез во внутренний карман смокинга и достал оттуда открытую пачку сигарет и зажигалку. Повернувшись к залу спиной и облокотившись на перила, он с удовольствием вдохнул терпкий дым.
— Опять куришь? — Раздался над ухом скрипучий голос брата.
— Уже нет! — Выкуренная до фильтра сигарета красным огоньком полетела вниз.
— И мусоришь!
— Там давно ничего нет. — Спокойно сказал Иржи, поворачиваясь к брату лицом.
— Кто эта женщина?
— Запал? — Прищурился младший.
— Она — красавица! Интересно, почему они вьются исключительно вокруг твоей персоны?
— Может, я олицетворяю их самые смелые надежды?
— Ты? Бабник и раздолбай? Не привыкший отвечать даже за собственную жизнь?
Иржи нахмурился.
— Вот об этом сейчас говорить не стоит.
— Ты прав. — Бернат положил локти на перила и посмотрел в небесную черноту. — Может, уже пойдем?
— Я обещал послушать выступление нашей гостьи Эстер.
— А та прекрасная незнакомка? Где она? Почему вы не остались вместе?
— Чур меня от такой судьбы! — Перекрестился Иржи. — Она — весьма занятая женщина. В нашем городе проездом. Узнала, где я, зашла спросить о двух моих картинах. Я сказал, когда вернусь в город, наберу.
— Угу. Сказки матушки гусыни. Меня не проведешь.
— Достаточно, Бернат. У нас с ней никогда ничего не было, и быть не может. Идем, сейчас будет концерт!
Свет во всем зале был выключен, лишь сцена была ярко освещена. На столиках приглашенных мягко светились лампы под абажуром. Бернат и Иржи сели к своему столу.
— Я проводил ее до гримерки. — Кося глазом на младшего, равнодушно сказал старший.
— Ну ты хоть ее поцеловал?
— Не захотела. — Поджал губы тот.
— Балбес. Как тебя терпят твои секретарши?
— Я с ними работаю, а не развратничаю!
— Зря. Стимулирует кровообращение и, как следствие, мозговую деятельность.
— Я тебя сейчас подзатыльником простимулирую! — Прошептал ему на ухо Бернат.
— Я тоже тебя очень люблю! Но где же наш Фаркаш? Неужели так увлекся великолепной Юдифью, что позабыл о работе? — Перевел разговор Иржи.
— Надоел. Я услал его в твой номер.
— Зачем? — Изумился младший.
— Замучили расспросами о твоей ориентации.
Тем временем, на сцену вышел конферансье, еще раз отметил, по поводу какой радостной даты здесь все собрались, и объявил первый номер:
— Вечер открывает несравненная Эстер. И в честь прекрасной Линды она споет песню о любви.
Все захлопали, ибо Эстер была известной личностью. И вот она вышла под свет софитов в длинном черном платье и черных кружевных перчатках. Черные волосы прикрывала черная кружевная вуаль.
— Она решила похоронить Линду?
— Или прикопать ее желание выйти за тебя замуж любой ценой.
— Слушай, а как же твои квадратные километры? Назад после дня рождения не отберут?
Но тут Эстер протянула руку к залу и запела:
Весь зал дружно захлопал. Бернат посмотрел на Иржи.
— У вас точно ничего не было?
— Интересно, когда бы я успел? Да и еще под круглосуточным наблюдением твоих секьюрити?
— Интересно, о ком тогда она так красиво переживает? — Прикрыл глаза Бернат.
— Подойди и спроси. А еще лучше, пригласи к себе на ночь скрасить твое одиночество.
— Спасибо! — Сказала Эстер в микрофон. — И, если эта песня вам понравилась, я спою еще одну.