— О, почту за честь! — Иржи наклонил голову, благодаря брата, и, заодно, высматривая дислокацию госпожи Линды. — Боже мой! — Сказал он совсем тихо, поскольку вышеупомянутая особа, не дождавшись, когда принц сам изволит явиться к своей принцессе, разрезала толпу уже в пяти шагах от них.
— Линда, дорогая! — Промямлил он кислым голосом. — Как мне тебя не хватало в последнее время. Ходил сам не свой. Даже голова кружилась. И мушки в глазах!
Дочка мэра решительно встала рядом и вцепилась в его локоть.
Упреждая слова Берната о том, как он снова рад ее видеть, сзади пропел нежный голосок:
— По болотам меньше надо ходить. А свежий воздух в больших количествах бывает исключительно вреден для здоровья!
Вся компания снова дружно обернулась ко входу в зал. Рядом с ними стояла Эва Балог и Анджей Малховский с суровыми телевизионщиками.
— О, господин Бернат Измирский! Вас, наконец-то, можно поздравить с обретением невесты? Бес в ребро? Ха-ха-ха! — Сам себя развеселил телеведущий.
Все остальные стояли и даже не улыбались. А Бернат сжал кулак.
Иржи протянул к Анджею руку и, стряхнув с плеча перхоть, положил туда ладонь и, доверчиво глядя в серые глаза телеведущего, спросил:
— Это не Ваше фото третьего дня я видел на сайте «Голубой лагуны»? Вы там так завлекательно сидите на барной табуреточке в одних плавочках…
— Фото сделано в бассейне! — Высокомерно объявил Малховский. — А на этих провокаторов я подал судебный иск!
— Какие Ваши годы! — Двусмысленно улыбнулся ему Иржи. — Ваша слава бежит впереди Вас!
— Спасибо, господин Измирский, за поддержку! — Снял руку со своего плеча и пожал потной ладошкой Анджей. — Как приятно, когда тебя понимают!
Все, кто слышал разговор, волевыми усилиями задавили смешки.
— Дорогой Анджей! — Вмешалась в разговор куратор выставки. — Не пора ли идти осматривать экспозицию? Господа Измирские, приглашение относится и к вам!
Наконец-то измученные ожиданием гости и журналисты проследовали в зал. На витринах, под бронированным стеклом на бархатных черных подушечках, под неусыпным прицелом датчиков инфракрасного слежения, лежали превосходно сохранившиеся ювелирные изделия. Кольца, браслеты, серьги, налобники и наручи. Диадемы, подвески… Все это золотое и серебряное великолепие сияло драгоценными камнями чистейшей воды в свете специальных маленьких ламп. Гости разбрелись по выставке, глядя на тончайшую работу старинных ювелиров.
— Кому же под силу было исполнить такую красоту? — Не сдержала эмоций Эстер. — Какая нежная работа! Насколько чисты и совершенны линии растительного орнамента! Даже на листьях, фиксирующих камни, видны капельки росы!
— Да, — поддержала разговор Линда, — словно над этим трудились нечеловеческие руки! Магия, да и только! Жаль, что тот археолог не дожил до наших дней! Думаю, он многое мог бы рассказать!
— Конечно! — Подтвердила Эва. — Особенно своему сыну, унаследовавшему отцовский талант к воспроизведению и видению.
— О, у него остались родственники? А выкупить какую-нибудь старинную вещицу у них нельзя?
— Не думаю, поскольку сын вырос сиротой и воспитывался родными.
— А Вы нас с ним познакомите? — Пропищала любопытная Линда.
— Идем! — Дернул ее Иржи. — Посмотрим другие витрины.
Но девяносто килограмм живого веса одним рывком с места не стащишь, особенно, когда женщина чем-то заинтересована.
— Да вы, в-общем, знакомы, — показала зубки Эва, вызывающе глядя на Иржи.
— Кто же он? Как его зовут? — Запрыгали, дергая руку Иржи, все округлости и выпуклости красотки Линды.
— Так вот же он, рядом с Вами, милочка! Герцог Саминьш, граф Измирский собственной персоной! — Синие глаза торжествующе полыхнули красным.
— Пойдем, дорогая, не стоит слушать выдумки женщин, которым отказали в свидании. — Он поцеловал Линдины толстенькие пальчики. — Пойдем, посмотрим что-нибудь еще!
Бернат с Эстер, дружно хмыкнув, развернулись и пошли за первой парой. А господин телеведущий, внимательно прослушав информацию, негромко спросил:
— Доказательства имеются?
— Есть только фото Даниэля Саминьша и его жены Ханны. Вы хотите оттуда что-то выжать? Сто флоринов.
— Дорогуша, но это так дорого!
— Не дороже Вашей «сенсации».
— А он, действительно, герцог?
— Поройтесь в своих архивах!
— Чума! — Выдал Малховский.
Измирские под руку с дамами молча обходили выставку. Говорить было не о чем. Линда, искоса глядя на Иржи, о чем-то сосредоточенно думала, убрав из глаз дурацкое выражение щенячьей преданности. Наконец, они подошли к дальнему от окон углу зала, где располагались самые ценные экспонаты. Там, перемещаясь, тихо шепталась толпа.