— Пока, Иржи!
— До свидания, Бернат!
Иржи внимательно просмотрел, как Измирские грузились в машину и облегченно выдохнул. Теперь его прихватить стало гораздо сложнее. Он запер пустой номер и отнес карту администратору. За ним тенью шел Фаркаш.
Внизу, в огромном холле, варилось нечто, напоминающее броуновское движение. Некоторые гости, не желающие быть замешанными в уголовной хронике, спешно покидали отель. Администраторы жалко улыбались: ведь это урон престижа заведения! Значит, премии не жди, зарплаты урежут, а то и вовсе выгонят на улицу! Телевизионщики жадно шныряли в толпе, вынюхивая хоть что-нибудь. Где-то за колоннами проскакал господин Малховский собственной персоной в погоне за выпучившим глаза модельером. Девушки на каблуках растянувшимся кометным хвостом пытались догнать более устойчивых к падению мужчин. Где-то проблескивала синяя полицейская форма.
— Пойдем! — Сказал Иржи Йожефу. — Нам пора готовиться к тренировке.
— Сегодня?
— Нам что-то может помешать? Или тебе не терпится поучаствовать в расследовании?
Когда они дошли до номера, и Иржи открывал дверь, охранное пламя сообщило, что кто-то чужой пару минут стоял у двери, сканируя защиту.
«Мужчина или женщина?» «Женщина». «Такая?» — он представил Эву. «Нет, другая». «Странно». — Подумал художник.
Он присел в гостиной на диван и включил новостной канал, без конца кричавший о том, что похищена величайшая драгоценность, пропала куратор, а полиция отказывается от комментариев.
— Скажи-ка мне, Фаркаш, как прошла твоя ночь?
— Абсолютно нормально. Я даже поспал под утро. Как стало светать, я лег к госпоже Юдифи и, чтобы она не выбралась, обнял ее рукой.
— Не выбралась?
— Нет! — Неожиданно покраснел Йожеф.
Тренировка началась, как всегда, строго по расписанию, с дыхательных упражнений и разминки. Появившийся мастер Иштван в одном из углов зала расставил несколько предметов.
— Иржи! Тебе задание: попробуй пламенем захватить предмет и, не уронив, перенести его на другое место. Потом добейся того, чтобы пламя давало предметы тебе в руки. Третьим этапом ты должен разбить предметы. Четвертым — восстановить. Приступай. Фаркаш! Иди сюда!
Пока Иштван заставлял охранника вертеться и отмахиваться от метких и быстрых ударов, Иржи пытался подхватить огненными языками стеклянный шарик, лежавший рядом с ним на полу. Тот только покачивался и немного перекатывался дальше.
Художник опустил руки и сосредоточился на дыхании. Внутренний огонь дышал вместе с ним, чутко ожидая приказов хозяина. Иржи подумал и посмотрел на свою руку. Вызвал огонь наружу. Языки пламени радостно вырывались из пальцев. Измирский сжал кулак, потом разжал и собрал пальцы щепотью. Огонь точно повторял его движения. Иржи присел перед шаром и протянул руку. Немного не дотрагиваясь до его поверхности пальцами, он охватил его огнем и немного сжал руку. Потом потихоньку начал поднимать. Огненные пальцы крепко держали стекло, не нагревая и не оплавляя его.
— Умничка! — Похвалил он свой огонь и поставил шар на пол.
Повторил упражнение снова и снова. Потом, постепенно увеличивая расстояние между физическим телом и поверхностью предмета, начал подхватывать шар более длинными языками пламени. И только когда он свободно стал брать предмет на расстоянии пяти метров, то перешел к вазе, также начав с нескольких сантиметров. Постепенно, приноровившись ко всем вещам, он начал подтягивать их к рукам.
Когда огненные пальцы научились легко перемещать предметы в пространстве, мастер Иштван, не предупреждая, метнул в него свой клинок. Иржи, не успев даже задуматься, перехватил его огненными пальцами и метнул обратно. Иштван поймал и приказал Фаркашу:
— Бой с тенью!
А Измирскому предложил достать свой клинок. Ошеломленный Йожеф, раскрыв рот, смотрел, как люди сами по себе двигаются по земле, а между ними, тоже сами по себе, свищут, рассекая воздух, их острые клинки.
— Смешанный бой! — приказал мастер и тут же ужалил Иржи концом пламенного хлыста.
Иржи поставил защиту и одновременно начал нападать с разных концов, выпуская огненные стрелы, закручивая спирали и отбиваясь кинжалом.
— Молодец, быстро учишься. — Похвалил его мастер. — То, что ты сегодня делал, дают только к третьему-четвертому курсу Академии.
— Я подозревал, что все не так просто, мастер.
— Иди, учись разбивать и клеить.
— А это за какой курс? — Невинно поинтересовался художник.
— Если ты этого не освоишь, курсы тебе уж точно не понадобятся. Фаркаш! Хватит отдыхать. Иди сюда!