А Иржи снова согнулся над шариком и задумался.
«Если бить его тупой силой, останется только стеклянная пыль. А мне его еще собирать! Может, попробовать разломать по молекулярной структуре материала?»
Художник представил, как мельчайшие частицы огня пролезают между частицами стекла, разрывая связи. Огонь, внимательно следивший за ходом его мысли, запустил в стекло свои щупальца и выделил из себя молекулы воздуха, выстраивая из них цепочку. Шар, тихо хрустнув, раскололся на четыре части. А теперь надо проделать обратный процесс, «склеив» поверхности так, чтобы шар оставался чистым и прозрачным, спаяв случайно сломанные частицы. Немного попыхтев над тем, как объяснить огню, чего он хочет, Иржи, наконец, получил ровный стеклянный шар, но внутри слегка мутноватый.
— Это тоже неплохо. — Посмотрел мастер Иштван. — Мы закончили.
Фаркаш поклонился и унесся в раздевалку, а Иржи вернулся к мастеру с деньгами.
— Спасибо! — поклонился он.
— Мы закончили. — Еще раз сказал Иштван.
— Совсем?
— Завтра, возможно, будет не до занятий.
— Хорошо. Тогда, последний вопрос.
— Говори.
— Мастер, я белый или темный?
— Конечно, темный. Саминьши с начала времен были темными.
Иржи зажег на ладони оранжевый огонь.
— Какого цвета пламя Вы видите?
— Ты прячешь его от меня. Поэтому я не вижу твоего огня. Но на первом занятии, помнится, он был дымчато-синеватого окраса.
— Спасибо, мастер!
Немного передохнув после разминки и напившись кофе со свежими круассанами, Иржи стал собираться. Он надел высокие ботинки, плотные непромокаемые штаны, свитер и куртку.
— Я — с Вами! — Фаркаш быстро переоделся в немаркую охотничью экипировку. — Куда идем?
— На пристань за лодкой. Скоро нам уезжать, поэтому напоследок захотелось посмотреть водопад.
— Я закажу! — Фаркаш быстро вышел из номера и затопал по коридору.
Иржи поставил защиту и отправился следом.
Выгрузившись из лодки, как в прошлый раз, недалеко от устья реки, они поднялись по склону скалы, оставив пожилого лодочника курить на носу с обещанием скоро вернуться.
— Да хоть весь день гуляйте! Оплата у меня почасовая. — Пожал он плечами.
Выбравшись на поляну с бревнами, Измирский заозирался в поисках нужных кустиков.
— Кажется, здесь!
Пробившись сквозь распушившуюся зелень, они опять оказались на берегу падающей со скал реки.
— Вы опять хотите войти в эту жуткую пещеру? — Поинтересовался Фаркаш у штурмующего толстый ствол ели Иржи.
— Да. — Тот придержал ветку и обернулся. — Только ты будешь стоять снаружи.
Прекрасный водопад лил свои лучезарные струи по разнопестрым мокрым скалам, разбивая некоторые из потоков о выступающие на пути воды булыжники. И тогда в воздух мелкой пылью взлетала семицветная радуга, играющая на солнце то одним, то другим ясным цветным отблеском. Деревца, прижившиеся в расщелинах между скал, радостно подставляли свои бархатистые молодые листочки под мелкие капли, отращивая под теплым солнышком новые летние побеги.
— Как прекрасна дикая природа без людей! — Неожиданно воскликнул Фаркаш.
Иржи заморгал ресницами, придерживаясь перчаткой за бок рыжего камня.
— Что-то случилось, Йожеф?
— Знаете, как трудно идти в бой, когда вот такое чистое небо, поют птицы, вода сверкает в ручье и течет по твоим пальцам… А ты знаешь, что через час этот лесок взорвется минами, автоматными очередями… Белые стволы берез окрасятся кровавыми каплями, а молодые веточки будут срезаны пулями… Замечутся зверушки, спасаясь от человеческого идиотизма… Кто-то идет убивать за деньги, а кто-то — умирать за веру… в кого? И нужна ли ему такая бестолковая смерть? Зачем тогда свыше нам дают эти жизни? Чтобы умереть ради прибыли очередного миллиардера в рассвете сил?
— Фаркаш. Присядь. — Иржи сел на нагретый солнцем камень и похлопал по нему же рукой. — Ты ведь воевал. Я знаю. Пошел работать охранником, поскольку тебя научили только стрелять и закрывать своим телом командира. Мир наш, Йожеф, действительно, устроен очень странно и если я останусь в живых, то попытаюсь добраться до тех, кто сможет ответить на некоторые мои вопросы. А сейчас я честно хочу тебя предупредить: меня хотят убить. Причем, такие силы, о которых ты и не подозреваешь. Поэтому рядом со мной находиться весьма опасно. И я тебе предлагаю расторгнуть наш договор. Я напишу записку для Берната. Он в курсе, и все поймет. А ты — живи, люби свою жену, радуйся красотам нашего мира, воспитывай детей.