Она раскрыла пасть, чтобы вонзить зубы в его плоть.
Иржи до этого стоявший неподвижно, взвился столбом яркого огня, подпрыгнул и махнул клинком по шее гадины.
Из перерезанных вен хлынул поток черной крови. Голова, висящая на клочке кожи, запрокинулась назад, а огромное тело забилось в судорогах, сметая все на своем пути. Черное пламя медленно угасло. Глаза твари остекленели, а она сама начала ужиматься, превращаясь в свою первую, женскую ипостась.
Иржи, улыбаясь, развернулся к Фаркашу. Но тот, раскрывая глаза, проорал:
— Хвост!
Художник повернул голову, занося клинок. Но не успел. Кончик хвоста с ядовитым жалом на конце, махнув, ударил его по лицу. И Иржи, разбрызгивая кровь, рухнул на пол. Клинок из холодеющих рук выкатился, превращаясь в обычный длинный нож.
— Иржи! — Закричал, подбегая к нему Йожеф. — Очнись, друг! Господи, да помоги же ты ему!
Он подхватил тело художника на руки, не зная, куда идти и что делать. Из носа и из глаз сами собой полились слезы. У Фаркаша, видевшего войну и убийства, началась истерика.
— Иржи! Что я скажу твоему брату! Не умирай, друг! Ты ведь ее победил! Иржи!!!
Он плакал, держа на руках безвольное тело, и не видел, как из стен в огромный зал стали входить призраки замученных здесь людей. Они холодной молчаливой толпой обступили охранника-здоровяка и лежащего на его руках друга. Но вот их толпа заволновалась и, оглядываясь назад, расступилась. Оттуда вышел высокий красивый молодой человек за руку с беловолосой девушкой.
— Ты бы стонать-то перестал, а полечил бы, что ли… — Сказал он Фаркашу.
Слезы у того высохли сразу. Он оглянулся вокруг себя, и волосы на голове зашевелились.
— Как… полечить? — Хрипло поинтересовался он.
— Наложением рук. — Пожал плечами призрак. — Кто у нас тут белый маг? Только ты. Остальные, сам видишь…
Он обернулся и повел рукой.
Йожеф кивнул головой и сел на колени, пристраивая голову Иржи поудобнее.
— Молодец. Теперь клади на рану правую руку и направляй туда свою энергию. Давай!
Йожеф, периодически стирая левой рукой кровь и пот со своего лба, держал, не отнимая, над художником правую руку.
Когда Иржи, наконец, вздохнул, Фаркаш просто упал на пол рядом с ним.
— Мальчики! — Похлопала в ладоши беловолосая девушка. — Вы просто молодцы!
Когда Иржи, держась за щеку, сел, то вокруг него уже стояли все Саминьши.
— Юори, Лайрина! Рад видеть! Мастер Иштван, мое почтение! Всем, кого не знаю, тоже!
Красивая черноволосая и черноглазая девушка присела рядом на колени:
— Как же ты вырос, мой маленький мальчик… Даниэль, посмотри — это наш Иржик!
Из толпы выбрался высокий, худощавый мужчина с серыми глазами и светлыми волосами.
— Сынок! Я горд за тебя. Ты — настоящий Саминьш!
— Мама! Отец! — Он, протянув руку, коснулся пальцами воздуха. — Мне так недоставало вашей ласки и любви! Какие вы молодые, красивые…
Он жадно разглядывал их лица, чтобы запомнить родные черты навсегда. Девушка, улыбнувшись, подняла руку и погладила его по голове:
— Сыночек! Прости…
— Иржи, их надо отпустить. Проклятие упало, и их снова ждут миры в свой цикл перерождений. Прощайся.
— Мама, папа! Я постараюсь… — слезы перехватили горло, — стать таким, какого сына вы бы хотели вырастить! Обещаю!
Юные Ханна и Даниэль, взявшись за руки, кивнули головами.
— Обещайте мне лишь одно: когда воплотитесь в новую жизнь, обязательно постарайтесь встретиться!
— Обещаем! — Поклялись призраки.
— Тогда… Я, Иржи Измирский, герцог Саминьш, отпускаю вас всех туда, куда зовет Ваша Душа. Идите!
И привидения, на прощание махнув руками, медленно исчезали в воздухе.
Остались только Юори с Лайриной, мастер Иштван с Самирой и граф Кареш с женой Марьяшкой.
— Ах, да! — Иржи встал на ноги и протянул ладонь к Йожефу: — Рубин!
Тот залез за пазуху и достал сияющий камень.
— Юори, что я должен сделать?
— Пойдем! — Улыбнулся Юори и взял за руку Иржи. А мастер Иштван — Йожефа.
Секунда — и вот они уже стоят на башне. Огромная луна потускнела и начала заваливаться к горизонту.
— Надо поторопиться. Доставай камни! — Сказал Юори, вглядываясь в небо.
Иржи окутался пламенем, и из его груди в руки выпал сапфир.
— Подержи, Йожеф!
Тот принял камень. И вот уже в руках Иржи сверкает Черный бриллиант, а сам художник горит, словно факел.
— У него — крылья! — Зачарованно сказал охранник.