— А я — любил… С детства, как только увидел ее фото в журнале у мамы. Я сходил с ума, собирая ее постеры. Даже научился шить. Моя бывшая жена чем-то на нее была похожа…внешне.
Они постояли, каждый молча прощаясь с той, чей след навеки остался в их судьбе.
К ним подошел один из инквизиторов. Уже без капюшона. Бледный и без всякого выражения на лице.
— Ведьму мы забрали. Сейчас сожжем. В ее мире. Она что-нибудь говорила про ценности?
— Нет. Только про дядю, который ее всему научил. Может, вы первыми им займетесь? Мы с удовольствием постоим в сторонке.
Инквизитор оскалил ровные белые зубы.
— К нему, гаду подгорному, слишком сложно подобраться. Ищем доносчиков среди змей.
— Не соблазняются?
— У них там своих сокровищ полно. — Махнул тот рукой. — Что с дамочкой будете делать?
— Тоже сжигать. Зачем полиции лишняя головная боль?
— И то верно. Тогда закругляйтесь. Вневременье скоро кончится, и замок начнет рассыпаться.
— Спасибо!
— До свидания, господин Хранитель! — Инквизитор поклонился и исчез.
Иржи протянул над Илоной руку.
— Возвращайся к нам поскорей, детка!
И яркий, проявленный огонь залил все тело девушки плотной пеленой. Через несколько секунд он иссяк, но ни тела, ни камня на этом месте уже не было.
— Скоро, думаю, она родится вновь в доброй и любящей семье! Идем, Фаркаш! Нам здесь больше делать нечего.
Вернувшись обратно в номер, Иржи запечатал огнем зеркальную дверь, и она, покрывшись трещинами, тихо осыпалась к их ногам мелкими осколками, обнажая под собой пластиковую современную панель. Кусочки стекла на полу, мерцавшие, словно звездная пыль, медленно растворились в воздухе.
— Видишь, Йожеф, даже и убирать за собой не надо.
— Что мы теперь будем делать, хозяин?
— Я тебе не хозяин. И ты — самостоятельная личность, белый маг. А что должна сделать самостоятельная личность, выйдя из сражения? Правильно, Фаркаш. Помыться и переодеться. Тем более, думаю, мы весьма заинтересуем полицию в связи с пропажей не только Эвы, но и Юдифи. Так что — в душ, воитель!
Помывшись и уничтожив грязную и окровавленную одежду вместе с забытыми туфлями модели, молодые люди открыли дверь и вышли в коридор, направляясь последний раз перекусить в ресторане. Едва они сели за свой столик, как к ним тут же подбежал официант и, принимая заказ, шепнул, что полиция очень интересовалась их местонахождением.
— Спасибо! — Поблагодарил парня Иржи, отпивая любимый кофе со сливками.
— Скажите, Вы не очень на меня сердитесь за то, что я плохо вылечил ваш порез?
— Какой, Фаркаш? На щеке? — Художник пальцем провел по грубому шраму. — Наоборот, я благодарен тебе за то, что спас мне и другим Саминьшам жизнь.
— А они снова будут жить? По-настоящему?
— Да, Фаркаш. В теле, в своем мире…
— А почему только они? А… Ваши родители?
— Мои родители не были колдунами и их попросту убили. Смотри, не успели мы появиться, как доблестная полиция тут как тут!
— Добрый день! — Вежливо поздоровался начальник уголовного розыска и, не ожидая приглашения, плюхнулся на стул. Свита почтительно замерла в некотором отдалении.
— Был добрым. — Кивнул головой Иржи. — Я так понимаю, Вы собираетесь приставать с расспросами, даже не дав допить нам кофе?
— Нет-нет! Пейте, пожалуйста! Но вопрос я все-таки Вам задам. Мы собственными глазами вчера видели, как с вами обоими ушла госпожа Юдифь.
— Ушла, и что?
— Ее никто не видел выходящей из отеля.
— Не знаю, не следил.
— А где вы с ней расстались?
— В своем номере. — Честно ответил Иржи. — Мы, — он нежно посмотрел на порозовевшего Фаркаша, — ушли в спальню, оставив девушку на диване. Войдя утром в гостиную, ее уже не увидели. Вероятно, она вышла, пока мы… ну понимаете, отдыхали.