Постель пахла незнакомо. А следы чужой чакры по-прежнему были сильны, словно мужчина только ненадолго отлучился. Поняв, что вновь уснуть не выйдет, Сачико поднялась на ноги и начала сворачивать одеяло. Ещё спящие Мидори и дети отчетливо ощущались в соседних комнатах. Химе просто поставила её перед фактом, что нужно переезжать к ним немедленно. И тем же вечером спровадила спать в занимаемую братом комнату. На его постель. Тихо и незло помянув коварство подруги, Сачико закончила сворачивать футон. В чём-то Мидори была права. Вот только немедленно требовала от неё того, до чего сама дошла почти за год. А детей у её избранника и вовсе не было. Оставалось порадоваться, что Таджима-сама отсутствовал, давая возможность найти общий язык с его сыновьями и освоиться в доме. Да и то, что спешить в их отношениях глава клана не стал, радовало. Куноичи усмехнулась: "отношения" до его ухода на миссию продлились меньше суток, а теперь мужчина исправно наводил мосты письмами. Очередное, сложенное в изящный цветок, ниннеко принес только вчера. Осознание, что ещё день-два, и вроде как её мужчина вернётся, вызвало неожиданное предвкушение. Сачико прошла на кухню, чувствуя странную неуверенность и мысленно ругая Мидори. Подруга даже не скрывала веселья. И не уставала напоминать, что посуда у них не кусается, а дети должны привыкать к новой маме. Сачико вздохнула: за последнюю подначку химе хотелось поколотить не на полигоне, не взирая на статус. Представить себя родительницей не получалось и в гендзюцу. Убедившись, что натто за ночь успело дойти до готовности, девушка вытащила рис и донабэ. Привычные неспешные действия рождали почти медитативное настроение. Сачико настолько в него погрузилась, что не сразу поняла: уединение нарушено. — Мама! — маленькие руки цепко ухватили за подол юкаты. Сачико растерянно замерла, едва не выронив чайник. Дети главы приняли её хорошо, но никогда не называли так. — Мама, — повторил Тама, требовательно протягивая руки, — хочу! Что именно, понятно было и так. Справившись с неловкостью и вздохнув, куноичи отставила ёмкость и аккуратно подняла ребенка. Тот рассмеялся и довольно обнял за шею, уткнулся носом в волосы. Сачико замерла, прислушиваясь к себе и анализируя новые ощущения. Поняв, что отпускать её не собираются, Учиха беспомощно оглядела кухню. Завтрак сам себя не приготовит, а никого, кто бы мог занять ребенка, рядом не было. Перехватив ношу одной рукой, девушка вооружилась лопаточкой и принялась помешивать в донабэ. Сачико постаралась представить, что её просто ранили на миссии и нужно временно не тревожить руку. Вот только Тама ёрзал, устраиваясь удобнее, теребил волосы, пытаясь то ли закрепить в прическу выскользнувшие пряди, то ли свалять их в ком. Невозможность использовать вторую руку стопорила дело. Куноичи припомнила, что не раз видела, как детей носили на груди или на спине, но с ужасом поняла: она даже не представляет, как их правильно устраивать. Не доводилось нянчить таких малышей. То была слишком мала сама, то ходила на миссии. Проблему решил сам Тама, ловко переползя ей на спину и обхватив руками и ногами. Девушка замерла, боясь, что может стряхнуть его неосторожным движением, а затем перевела дух, чувствуя, как мальчик явно использует чакру, чтобы удержаться. — Доброе утро, Юдсуки-кун, — приход ещё одного ребенка Сачико не пропустила. — Доброе утро, мама, — сонно пробормотал он, явно в полусне найдя кувшин с водой. Растерявшаяся Сачико едва успела подхватить решившего пообщаться с братом Таму. Куноичи прикусила язык, борясь с желанием поинтересоваться, не тетушка Мидори ли их на это надоумила. — Доброе утро, тётя Сачико! — заглянувший на кухню Мадара привычным движением отловил полезшего к очагу Юдсуки. — Подожди немного, отото, сейчас будем завтракать. — Доброе, Мадара-кун, — девушка облегчённо выдохнула. Назови её мамой и старший из детей Таджимы-сама, пошла бы трясти Мидори немедленно! — На стол уже можно накрывать, — куноичи постаралась почувствовать где-то затихарившуюся подругу. В то, что химе неожиданно стала соней, как-то не верилось. Вот только чакра Мидори всё ещё ярче всего ощущалась именно в комнате, где спали младшие дети, и, вроде как, девушка пока не проснулась. Увидев, что сервировкой стола уверенно занялся Мадара, сгрузив часть ноши на Юдсуки и прихватив свободной рукой Таму, Сачико поспешила проверить такое необычное открытие. Заглянув в комнату, девушка невольно сложила "кай", а затем осторожно прокралась к постели, на ходу убеждая себя, что обливание водой — недостойная шутка для их положения и возраста. — Ми-чан, ты здорова? — Сачико потянула в сторону край одеяла. — Так долго спать на тебя не похоже. Спящая завозилась и открыла глаза, явно не до конца понимая, что происходит. — Конечно, — Мидори спрятала зевок в подушку. — А ты чего такая взъерошенная? — Они назвали меня мамой, — Сачико почувствовала: её начинает бить дрожь, как в самом начале перед сражениями. — Кто? — сонливость мгновенно слетела с собеседницы. — Тама-чан и Юдсуки-кун, — обречённо вздохнула куноичи. — Это нормально, — химе пожала плечами. — Подумай сама, кого ещё им так называть? — Но я… — Сачико смутилась. — Не бойся, старшие дети тебя так шокировать не будут, как и лезть с нежностями. — Боюсь? Сказала тоже, — Сачико фыркнула. — Опасаюсь. — Ками-сама, и это говорит одна из самых рисковых куноичи клана! Как хорошо, враги не знают, что тебя можно напугать ребенком! Сачико не выдержала, рассмеялась. Представившаяся картина была слишком бредовой даже для воображения, тренированного мастерами гендзюцу.