Красное на белом. Красиво, да только глаза б на это не смотрели. Смахнул с клинка кровь и убрал оружие в ножны. Бросил быстрый взгляд в сторону сбившихся в кучку девчонок. Даже не пикнули. То ли шок, то ли воспитание такое. От совсем уж гадостного чувства работорговли спасало только осознание того, что иначе зиму бы они не пережили, особенно самые маленькие. Подобрал сброшенную в начале зачистки крестьянскую накидку и закинул её в ветхий возок. Ловушка сработала в который раз. — Таджима-сама, — оклик заставил оглянуться. Соклановец тащил “авоську”. Вид скрученного мужика вызывал именно такую ассоциацию. А морда лица знакомая, мелькала в одной из ориентировок, да и не только. — Может, в этот раз целиком тащить не будем? — сдерживаемая гадливость в голосе слышалась отчётливо. Да уж, развлечения этого кадра были своеобразными. Настолько, что руки сами собой тянулись пожать ему шею до хруста позвонков. — К менталистке. — Подавил желание согласиться и отправить благородному господину “недокомплект”. Одну голову, например. Или порезать сухожилия на ногах, раз уж разбойничек такой вёрткий, что его только шиноби поймать могут. — Я хочу знать, почему эта тварь опять здесь, а не в застенках господина кокусю. Что по остальным? — Пару голов я запечатал, — Джиро огладил свиток, — а другие нигде мелькнуть не успели. Очередной непуганый выводок разбойников под предводительством старых знакомцев. В первый раз к этому отнеслись спокойно — шанс побега имеется всегда. Но когда один и тот же человек утекает неоднократно, это рождает определённые вопросы, в первую очередь к тем, кто должен подобное предотвращать. Тихие всхлипывания заставили обернуться. Одна из девочек постарше сгребла в охапку опешившего Изаму и глотала слезы, уткнувшись в его плечо. Изуна топтался рядом, в растерянности переводил взгляд с брата на покупку и обратно, явно не зная, что ему делать. На земле валялся окровавленный кунай, а у ближайшего тела лицо и шея представляли собой одно сплошное мясо. — Что у вас? — поспешил разобраться с проблемой, до “шиноби” сыновьям ещё расти и расти. — Она как увидела этого человека, — Изуна кивнул на тело, — в лице переменилась. Кунай подобрала и начала кромсать, как манекен. Брат спросил, почему она это делает… А в самом деле, зачем? Мёртв же уже. — Потом объясню, — вздохнул, предчувствуя непростой разговор, и не только на эту тему. — Дальше что? — Кунай выронила, разревелась… и вот! — он беспомощно указал на всё ещё служащего подушкой-обнимашкой Изаму. — Простите! — куноичи, ответственная за девочек, ловко отцепила подопечную и утащила её к остальным. Покачал головой, зачерпнул пригоршню снега и принялся стирать кровь с рук. — Видимо, этот мужчина при жизни её чем-то очень сильно испугал или обидел, — тактично решил умолчать, как именно это могло произойти, да и версий несколько. — А теперь назовите свои ошибки. Мальчишки переглянулись. — Изаму, мог бы ты быстро среагировать в случае опасности? Сын покачал головой. — Тем более, что атака могла исходить и от самой девочки. Полюбовался на округлившиеся глаза обоих детей. — Да-да, мы ведь не проводили полную ментальную проверку, мало ли кто мог подбросить сюрприз. Жизнь крестьянской девчонки за жизнь в будущем сильного шиноби — вполне хороший размен для многих. И мало ли как она сама могла отреагировать на стресс. Изаму понуро опустил голову. Вот ведь, ещё не хватало, чтобы из него в эмоциональном плане бревно выросло. Взъерошил сыну волосы. — Как человек ты поступил верно, но как шиноби не должен был допускать, чтобы она тебя обездвижила. В сочувствии нет ничего постыдного, есть несколько способов обнять, полностью контролируя ситуацию. Изуна? — Я должен был наблюдать за обстановкой, а не топтаться рядом. — У тебя уже хорошо выходят иллюзии. В таких случаях лучше аккуратно вырубить, а как очнётся, напоить успокаивающим чаем и выслушать. Да, истерика накроет сильнее, но мы уже будем в безопасности. — Таджима-сама! — окликнула работавшая с бандитом менталистка. Едва встретился взглядом с куноичи, как получил целый ворох иллюзий. Медленно выпустил воздух сквозь стиснутые зубы. Где он?! В ладонь сама собой скользнула рукоять куная. — Таджима-сама! — Отец! Возгласы остались за спиной. Очнулся? Тебе же хуже! Лезвие легко вспарывает одежду, кожу и плоть. Ещё один удар. По ушам бьёт визг. Нет, так просто не сдохнешь. Прижигаю раны чакрой. — Аюми-сан, можешь показать остальным, что увидела. Джиро-сан, эту падаль к кокусю. Мы с ним потом ещё поговорим. — Изнутри поднималась ледяная волна гнева. Рано. Пусть поверят, что мы ничего не знаем.