Снег красный. В воздухе витал отчетливый запах крови. Безликие изрубленные тела лежали вповалку. На одеждах убитых не было монов, но это успокаивало слабо. Ноги отказывались слушаться, и приходилось приложить немалые усилия, чтобы не наступать на конечности. Страх, что скрюченные пальцы неожиданно вцепятся в лодыжки и он сам упадёт на снег таким же изломанным и безликим телом, не слушал доводов разума. Сделав ещё пару шагов, Изуна замер, холодея от ужаса. Юдсуки лежал на спине и улыбался, глядя в темнеющее небо. — Отото! Брат не ответил. Телу вернулась подвижность, и разделяющее их расстояние удалось преодолеть махом. Опустившись на колени, Изуна не выдержал, всхлипнул, увидев, что тело Юдсуки перерублено почти напополам. От ужаса хотелось кричать, но не получилось издать ни звука. Заполошная мысль найти отца или старшего брата заставила подорваться, вскочить на ноги, порвав зыбкое марево, что сгустилось вокруг. Изуна подскочил на постели, испуганно озираясь по сторонам и чувствуя, как сердце готово проломить рёбра. Сон. Обессилено опустившись на нагретое место, мальчик поворочался, стараясь устроиться поудобнее. За стенами шуршал ветер, нагоняя тревогу, а вместе с ней пришли и воспоминания о разорённых деревнях. К горлу вновь подкатил комок. Запекшаяся кровь, обезображенные тела, смрад. Изуна непроизвольно передёрнул плечами и зарылся поглубже под одеяло: один из убитых со спины был очень похож на Юдсуки, потому и приснилось. Напомнив себе, что из братьев с ним только Изаму, а все остальные далеко и в безопасности, мальчик в очередной раз перевернулся с боку на бок. Мысль о доме породила недостойное шиноби желание разреветься. Особняк, выделенный губернатором, показался чересчур большим и чужим. Да, в соседних комнатах отчетливо ощущались соклановцы. Но почти все, кто был по-настоящему дорог, остались в селении. Братья, тетя, друзья. Теперь и отец ушел. Судя по тому, сколько прошло времени, он уже должен успеть добежать до дома. С ними, детьми, конечно, никто не откровенничал, но и так понятно, что не будет глава клана просто подрываться и убегать всего лишь с парой сопровождающих. Что-то случилось. Настолько плохое, что даже отец не стал ничего говорить, лишь взъерошил им с братом волосы и попросил быть осторожными. Проявлять самонадеянность, насмотревшись на убитых крестьян, и без того не хотелось. Тихий шорох ткани привлёк внимание. Изаму передвигался бесшумно, но вот полы отцовской юкаты тянулись следом, как шлейф. Изуна с недоумением посмотрел на брата. Тот, не говоря ни слова, разложил принесённую одежду поверх одеяла. Оценил результат работы, а затем юркнул в постель. — Как будто папа рядом, — всё же пояснил Изаму, прижимаясь. Ткань действительно пока хранила следы отцовской чакры, а ещё немного — благовоний. В темноте было почти не заметно, но Изуна знал: на рукавах и полах красуются отпечатки кошачьих лапок. Отстирать результат совместного творчества Юдсуки и маленького ниннеко не получилось, но папа не разозлился, а предложил нанести следы уже специально и подконтрольно. Теплота, разлившаяся в груди, вытеснила тоску. Это ведь всё временно. Миссия закончится, и они снова будут вместе. Изаму под боком тихонько посапывал. Вот только раньше брат никогда не хмурился во сне, не хватался за воздух, словно ища оружие. Изуна протянул руку и мягко погладил его по голове. Что бы там не происходило, отец придумает, как справиться с проблемой.
— Тех людей убили с позволения губернатора, он заигрался. Напомните-ка, что делают с шиноби, который начинает испытывать удовольствие от чужой боли? — совет затягивался. Хотелось отдыха, но решение до сих пор не было принято. Вот уж не ожидал получить такие палки в колёса. Даже Цукико встретила предложение с молчаливым неодобрением. Ответом стала красноречивая тишина. В таком случае только и оставалось, что готовить миссию в один конец. Рио уже перешел черту. Перевёл взгляд на чуть подрагивающие тени на стене, ожидая ответа. — Это не шиноби, — мягко взяла слово ирьенин, окончательно вставая на сторону совета. — Вот именно! — подавил нахлынувшее раздражение. — Проблем ещё больше будет. — Если мы тронем губернатора, несомненно, — жестко усмехнулся Кокецу. — Таджима-сама, это неразумно. — Юми покачала головой. — Тот человек больше не потревожит никого, но если мы возьмемся за аристократию... — Это не наше дело, — припечатал Кейтаро. Высказывания шли одно за другим, рождая неуверенность: а вдруг я действительно предлагаю глупость? — А что помешает губернатору повторно найти подходящего отморозка, — отогнал малодушные мысли согласиться, — дать ему возможность сколотить банду, и всё начнётся снова. — Тогда мы отловим и этих разбойников. — Юудей явно высказал общее мнение. — А скольких они успеют убить? — ляпнул и прикусил язык. Сейчас критерии несколько иные. — Забыли, кто выращивает рис? В этот раз старичье замолчало надолго. Потому как листочки, в которых всё было подробно перечислено, уже побывали в руках каждого. Там шло и описание того, что оставалось от деревушек после развлечений урода, и примерные расчеты цен, налогов, и многое другое. — И что помешает господину кокусю потом плакаться даймё, будто Учиха не способны даже с такой простой миссией справиться и обеспечить безопасность от разбойников? — во рту от непривычно долгой болтовни начало пересыхать. Про честь, что характерно, никто ни слова не сказал. Слишком хорошо известно: её понятие для придворных весьма размыто. Добавить к этому планы правителя, и станет ещё хуже. Пары-тройки выступлений на праздниках недостаточно, чтобы обойтись без серьёзных мер. — Понимаю, что ситуация сложная, и не требую немедленного ответа. — Смирившись с неизбежным, решил не терять зря времени. И так перевалило за полночь, а день выдался непростым. Ещё немного, и подавлять зевоту будет сложно. — Жду вас сегодня вечером. С ответом. Оставшись в одиночестве, выдохнул и перестал бороться с желанием обхватить себя руками. Старейшины мне тут не помощники. И даже на собственный отряд лучше не полагаться. Это я воспринимаю даймё как обычного человека, который вполне может и ошибаться, и быть редкостной дрянью, а для остальных он избранник Ками и прочая лабуда. Как бы такой самодеятельностью не сделать хуже. На Учиха может пасть подозрение, и тогда клану придется плохо. Войны против всех мы не выдержим. Да и мало ли кого могут назначить в провинцию, вдруг ещё худший вариант. Но от осознания того, что этот отморозок подпишет смертный приговор куче народу, лишь бы подорвать репутацию Учиха, в груди словно огненный шторм начинался. Кое-как совладал с чувствами. Вот только теперь внутри поднималась ярость, но не та, от которой кровь кипит и ударяет в голову. Тварь будет уничтожена. Губернатор, даймё, не важно! Нельзя так поступать с людьми, которых должен защищать. Пора вспомнить уроки истории другого мира, где этих божьих избранников при случае очень даже убивали, свергали и вообще всячески напоминали о человеческом происхождении. Зло куснув палец, сложил печати. Появившийся Торио глянул на меня, коротко фыркнул и уселся, аккуратно обернув лапы хвостом. — Кого убить надо? — деловито поинтересовался кот. — Одну жирную, зарвавшуюся мышь, а то повадилась зерно портить! — не удержал злой ухмылки. — А обычные коты? — ниннеко прищурился. — Слепнут от блеска её одежд. — Совместная охота это хорошо, — Торио облизнулся. Повторил этот жест, чувствуя, что готов и мурлыкнуть. Да. Это о-очень хорошо. И замечательно, что призывным животным плевать на иерархию людей.