Белоснежные хлопья сыпались с низко опустившегося неба. Сен подставил ладонь, ловя их. Двор можно было подметать снова, но никакого неприятия это не вызвало. Спешить некуда. Очередная группа уже разбежалась после занятий, а до вечерней тренировки оставалось ещё много времени. Спокойная размеренная жизнь, в которой не надо быть готовым в любой момент подрываться на опасную миссию, оказалась в чём-то хороша. Но Сен не мог избавиться от ощущения, что для него время остановилось весной. Невозможность покинуть селение этому только способствовала. Порой посещала мысль, что прошло уже несколько лет. Сожалений не было. Прими он предложение Таджимы-сама вернуть его в родной клан, ничего бы не изменилось. Даже если закладок и не нашлось, он составил бы компанию Ринджи-сану в огромном, словно живущем отдельной жизнью саду. А рядом была бы тщательно выбранная ирьенинами куноичи, а то и не одна. В попытке увеличить шансы хоть кого-то из детей получить мокутон. Мысль вызвала отвращение. Чтобы избавиться от него, Сен сосредоточился, отчётливо ощущая в доме Назуми. В груди разлилось тепло. Вот только помимо девушки рядом был ещё один хорошо знакомый человек. Сенджу повернулся навстречу нежданному визитёру. Пушистые снежинки таяли, не долетая до цели. Изаму словно был под невидимым зонтом. Мальчик ещё заметно прихрамывал, но двигался быстро. — Сен-сенсей, можете им помочь? — он протянул свою ношу, до поры скрытую под хантеном*. Такое обращение уже не вызывало прежнего ступора, а вот то, что показывал Учиха, удивило. Сен с недоумением рассматривал подмерзшие луковицы в миске. Они дали корни, а на макушках уже начала проклёвываться зелень. — Это довольно неожиданно, — пробормотал Сенджу, удивляясь и увиденному, и тому, что юный Учиха пришел попросить о такого рода помощи. Узнать, какое именно растение выращивал Изаму, труда не составило. — Тётя рассказывала об их свойствах, — мальчик смущенно взъерошил волосы, — только мы их забыли на энгаве… и вот! — он несколько беспомощно развёл руками. Сен осторожно коснулся луковиц ладонью, привычно полуприкрыл глаза. Это, конечно, не деревья, но почувствовать удавалось хорошо. Да и больше пострадала нежная зелень, Изаму вовремя спохватился. Мысль убрать у луковиц восприимчивость к холоду показалась интересной. Тем более, это единственное, что им мешало. Подобного рода манипуляции делать не приходилось, но чакра отзывалась охотно. Сквозь ресницы парень видел, как начинают утолщаться и шире разрастаться корни. Сама луковица осталась без изменений, но вот вырывающаяся из неё зелень точно пыталась разорвать слишком тесное вместилище. Сен остановился, опасаясь, что превратит лекарственное растение в непонятное нечто со странными свойствами. — Спасибо, Сен-сенсей! — просиял Изаму, прикрывая ожившие луковицы и полой ткани, и чакрой. Глядя вслед удаляющемуся мальчишке, Сенджу не мог отделаться от ощущения, что он сам начинает пускать здесь корни. *Хантен — подбитая утеплителем накидка