Учиха Джиро, — Кагаяши словно пробовал имя на вкус. Читая отчёт своего агента, мужчина почти поверил, что перед ним тот самый второй попаданец. Один из приближенных главы Учиха, но при этом яркий, шумный, любящий подшутить над окружающими и… добрый. Во всяком случае, описанное наблюдателями поведение хотелось назвать именно так. Целенаправленно снять с дерева боящегося слезть котёнка? Запросто. Рассказать пару баек любопытным детям селян, прокравшимся поближе посмотреть на “ёкая”? Не вопрос. Ненавязчиво донести до союзника, что скрывать полученную травму — чистейший идиотизм, и лично отконвоировать к ирьенину? Естественно. — Очень жаль, но не ты. — Кагаяши с тоской окинул взглядом предыдущие отчеты. На всех шиноби, мелькающих при дворе, собиралась информация. Перечитав бумаги, мужчина вынужден был признать, что дело тут не в подселившейся душе, а просто Джиро сам по себе такой. Или же попал он в детстве и только сейчас получил достаточно сил, чтобы влиять на ситуацию. Поняв, что ещё немного, и он просто примет желаемое за действительное, Кагаяши тихо выругался. Напомнив себе, что нельзя зацикливаться на одной, пусть и очень подходящей кандидатуре, мужчина придвинул поближе свежие письма из провинции. Теплилась надежда, что в них получится найти подсказку к этой тайне. Что он будет делать, если всё же обнаружит коллегу, Кагаяши не знал, но неизвестность нервировала. Послание оказалось пухлым. Аккуратно всё распаковав, чтобы не повредить колбочки с краской и кислотой, мужчина углубился в чтение. Но дойдя до второй страницы, он нахмурился и принялся перечитывать сначала. Ошибки не было. Поведение надутого индюка Рио претерпело изменения. То ли тот вел какую-то свою игру, то ли успел настолько вывести Учих из себя, что те рискнули с помощью ментальных закладок чуть-чуть подкорректировать некоторые моменты. Кагаяши мечтательно вздохнул, представив, как было бы здорово заполучить собственного менталиста, полностью преданного и способного привить отдельным придворным верность правителю и поубавить у них же любовь к интригам. Мечта была несбыточной. Женщины из числа его агентов порой умудрялись разделить ложе с шиноби, но те, как оказалось, или прекрасно контролировали процессы в собственных телах, или были достаточно хорошими ирьенинами, чтобы не допустить беременности партнёрши. Вернувшись к бумагам, Кагаяши почувствовал, как с каждым кандзи улетучивается самообладание. Контроль над ситуацией утекал, словно вода сквозь пальцы. Сплетни, распускаемые его агентами, не подкреплённые действиями со стороны Учих и Хагоромо, для селян оставались страшными сказками из тех, что можно рассказать при игре в хяку-моногатари*. А человек, попытавшийся напрямую спровоцировать конфликт, нарвался на Джиро. Что было дальше — шло отдельным отчётом, и Кагаяши не чувствовал себя морально готовым это читать. Организовывать разбойников и подставлять под удар без того прореженную сеть агентов было бессмысленной тратой людей. А те банды, что появлялись сами, существовали недолго и проблем доставить не могли. Шиноби из Мизу больше не обозначали своё присутствие. То ли затаились и готовились к новому удару, то ли были уничтожены. Или решили в одностороннем порядке разорвать контракт и сдёрнули домой. Ведь доставить серьёзные проблемы их клану не выйдет. В сказочки про честь Кагаяши давно не верил. — Да хоть не шевелись, — пробормотал мужчина, отложив последний лист. *Хяку-моноготари — рассказывание страшилок по ночам. Считалось, что если рассказать 100 историй и потушить лампу, то может появиться призрак Ао-андон и последняя страшилка случится на самом деле.