Ани-чан, что это был за котёнок? — допытывался Тобирама. — Мягонький, серенький и мурлыкал громко, — последовал исчерпывающий ответ. — Он разрезал когтями дерево, — мальчик попробовал зайти с другой стороны. — Представляешь, что было бы, окажись на его месте твои руки? — Я же осторожно с ним, — брат пожал плечами. — Лучше подумай, скольких он этим спас! — Вот! — Тобирама скрестил руки на груди, в который раз чувствуя старшим именно себя. — Это не обычная кошка. Ани-чан, ты в тайне использовал обратный призыв, не подписывая свиток? — Что ты! — Хаширама выставил перед собой руки. — Тогда откуда этот котёнок? — разговор вернулся к началу. — Будто я всех кошек в поселении знаю? — удивился собеседник. Когда брат делал такое выражение лица, хотелось простить его за всё и во всё поверить, вот только ощущение некой фальши не укрылось от внимания. Замеченное краем глаза движение заставило отвлечься. Младший брат, прижимающий к груди тренировочный меч, замер, так и не коснувшись ногой пола, и виновато улыбнулся. — Итама, тебе ещё нельзя на полигон, — Хаширама переключился на новую цель, отбирая у младшенького тренировочное оружие. Вроде как искренняя привычная забота, вот только Тобираму не покидало ощущение, что старший брат таким образом спрятался от него, как за щитом. — Но я нормально себя чувствую, ирьенины сказали, что яд не успел подействовать! Тобирама начал пятиться к двери, понимая: ещё немного, и братья вспомнят о его присутствии и попытаются перетащить каждый на свою сторону. Выдерживать два умоляющих взгляда не хотелось. — И всё равно надо отдохнуть! — в тоне Хаширамы появились знакомые упрямые нотки. — Завтра сходим на полигон вместе, я тебя так погоняю! Обратно на руках нести придётся! Поняв, что всё разрешилось, Тобирама вернулся за столик. Лежащие вперемешку свитки с техниками и доверенные отцом отчеты создавали раздражающий хаос. Глянув на старшего брата, мальчик понял, что его призвать к уборке не выйдет. Хаширама устроился с краю постели Итамы и, подгребя под бок Кавараму, начал вполголоса читать одну из легенд о детстве основателя Ашуры и его брата. Прислушиваясь к рассказу, Тобирама аккуратно сворачивал свитки и складывал ровными стопочками отчеты. Под руку попался сложенный, чуть обтрепавшийся по краям листок. С тоской поняв, что сейчас придётся искать, из какой подшивки он сбежал, мальчик развернул бумагу. Стук собственного сердца показался оглушительным. Изображенный берег реки был знаком до боли, до почти реального ощущения хватки на запястье. А хокку, написанное сбоку, словно вывела та же рука, что и кощунственную запись на листке, который то и дело разглядывал отец. — Ани-чан… — голос отказал, Тобирама прокашлялся, — Ани-чан, откуда это у тебя? — Что? — брат приподнялся, чтобы лучше рассмотреть. — Ой! Не помню, наверно, из тетради со стихами выпал, надо его подшить. — Наверно, — эхом согласился Тобирама. Теперь для него было очевидно, что брат врёт. Но хоть ясно, где искать ответы.
От взгляда не укрылось, что охранники на входе какие-то напряженные. В наше отсутствие явно случились неприятности. Не сдержал тяжелого вздоха. А ведь так хотел отдохнуть. Кажется, не сейчас. — Брат, Сачико не могла сделать это! — возглас сестры был первым, что я услышал, едва минул ворота. Мидори словно телепортировалась ко мне и вцепилась в руку. Чуть сдержался, не освободился от захвата. Не, я понимаю, гормоны, но что могло произойти, чтобы спокойная девушка начала так себя вести?! — Таджима-сама! А это что за комитет по встрече?! От вида делегации внутри всё похолодело. Присутствие всех старейшин, за исключением Цукико. Да и у очень многих соклановцев неожиданно нашлись дела именно тут. Что такого произошло?! — Покушение на наследников! — выдохнул старейшина Кейтаро. — Удачное… — Что ты сказал? — переспросил, чувствуя, как сердце пропустило удар. По отряду словно разряд прошел, от недавней расслабленности не осталось и следа. Рядом споткнулся Мадара, ему в спину влетел Изуна. — Они в госпитале! — торопливо пояснила Мидори, так и не разжав рук и бросив на старика злой взгляд. — Отравление. Хикаку-кун тоже пострадал, но понял, что случилось, и послал ко мне ниннеко. — Как всё произошло?! — постарался сосредоточиться на дыхании. Сейчас нужно решить, за что хвататься. — Мидори! — Оборвал начинающийся было подниматься гул. — Они обвиняют в этом Сачико-чан! — выдохнула сестра. — Но зачем ей это делать?! — Чтобы следующим главой стал её сын, — предположила старейшина Юми. — Не смотри на меня так, Мидори-химе, вполне себе вариант, я и не такое уже повидала. — Она даже не понесла! — возмутилась сестра, непроизвольно касаясь рукой собственного живота. — Где Сачико? — прервал спор. Ноги уже сами несли к госпиталю. Плохо. Народ слишком взвинчен и действительно может не услышать голос разума. — Я взяла её под охрану, чтобы обезопасить! — отчиталась сестра, все же отпуская меня и вцепляясь в мужа. — Хорошо. — Внутри всё больше леденело, гася эмоции. Пока не доказано обратное, нужно считать Сачико невиновной. Вокруг госпиталя тоже царила нездоровая суматоха. Влетел внутрь, едва не снеся двери.