Име казалось, что ещё немного, и её голова просто лопнет от скопившихся знаний и роящихся идей. Девочка со стоном сжала виски. Когда она хотела доказать клану и Таджиме-сама свою полезность, о таком как-то не думала. Цукико-сенсей восхищала, но из-за некоторых её методов хотелось сбежать подальше. А решения порой вызывали недоумение. Что делать с Сачико-сан, понятно, да и глава подсказал направление. Рана не затронула работу очага, не искалечила физически. Куноичи уже разрешили передвижения и легкую разминку. Пройдёт ещё немного времени, и о случившемся будет напоминать лишь шрам. И неспособность использовать мощные техники. Но тут уже ничего не исправить. На основании этого сенсей и сделала вывод. Прежнюю форму Сачико-сан действительно никогда не вернуть, но она сможет стать опасным противником в тайдзюцу или кендзюцу, плести по-настоящему сложные иллюзии, заняться медициной. Всё это требовало лишь большего контроля, а уж чакры у куноичи было много. А как поступить с остальными? Когда идёт утрата конечности или чакросистема разрушена настолько, что её возможностей хватает лишь на поддержание жизни? Таковых было немного. Те, кто смог пережить и приспособиться. А от прочих зачастую и на клановом кладбище могил не оставалось. Има прикусила кончик древка кисточки, припоминая, что она видела в последние дни. Бросило в жар. От окончательного признания самой себе, что не только следила за состоянием раненой, но и подсматривала за главой клана. От понимания того, чему именно стала свидетельницей. Всё было предельно целомудренно, но в краску вгоняло сильнее, чем изучение медовых трактатов с подробными пояснениями и картинками. Писать такое в черновике медицинских разработок недопустимо. Слишком личное, настолько, что впору вырвать увиденное из памяти, но на это не поднималась рука. Има кое-как вернула себе спокойствие, а лицу — нормальный цвет. Всё это можно назвать коротко — поддержка, забота. И написать просто сторонние примеры. Вот только увиденные сцены всё равно не шли из головы. Слишком… открыто, непривычно. Но при этом так естественно и ненавязчиво. А если судить о том, как преобразилась Сачико-сан, метод оказался действенным. Да и Хизао-сан, если беспристрастно оценить его состояние, стал сильнее, чем был. А ведь Таджима-сама и ему уделял много времени. Да и Мидори-химе, махнув рукой на приличия, почти перебралась к тогда ещё жениху. Мысль о том, что придётся идти с повинной к главе клана, восторгов не вызывала, но, похоже, больше помочь некому. Нужно только подобрать слова, чтобы не вызвать гнев за такую наглость. А ещё был Изаму-кун. К нему подойти с расспросами не так боязно, да и помощь одного из наследников в таком деле не помешает. Собрав разрозненные листки, Има поняла, что если продолжит их так таскать — истреплет все, а то и потеряет некоторые записи. Достав из волос один из сенбонов, девочка принялась прокалывать дырочки.