Теперь было понятно, почему отец столько времени проводил в кабинете. Мадара не выдержал, впечатал лоб в столешницу. Благо, поблизости не было никого, кто мог бы попрекнуть таким недостойным наследника поведением. Почти все бумаги, с которыми он мог работать, уже были проверены. Оставалось пара подшивок. Отчёт о потерях. Даже дотрагиваться до него оказалось неприятно. Сперва Мадара просмотрел лишь мельком, радуясь, что в списке не так много имён. После этого мальчик смог начать изучать детали. Ирьенины старались писать коротко и по существу, но всё равно единственное, что удалось понять — соклановцев убил сложный яд, образцы которого так и не получилось до конца разобрать на составляющие. Среди трофеев были и ингредиенты для разных снадобий, но не рецепты. Странные растения, которые удалось найти, стараниями Сена-сана уже проросли, но их Сенджу не был ирьенином и дальше не мог помочь с исследованием. Он даже не мог толком объяснить, как у него это получается. Прикреплённый следом отчет о работе над телами убитых врагов тоже оказался малопонятным. Вспомнился Хаширама и его владение шосеном. И ведь друг учил медицинские техники, не прерывая занятий, необходимых наследнику клана. Подобное осознание не вызывало зависти — у каждого свои сильные стороны и слабости. А вместе можно было бы прикрывать недостатки. У Сенджу ирьенины лучше, наверняка они смогли бы разобраться. Вот если бы попробовать объединить усилия... Но для этого необходимо было как минимум официальное перемирие. Вот только принимать такие решения он не имел права. И отец не примет, пока не появится серьёзной угрозы. Просто потому, что иначе этого не поймут. Представлять их с Хаширамой вместе разбирающими задачи было приятно. Те упражнения, которые отец предложил для них, Мадара показывать другу не решился, ведь это касалось кланового обучения. Но так хотелось. А вот окажись они союзниками, наверное, стало бы можно. Интересно, какие бы решения предложил Хаширама? Отвлёкшись от мечтаний, мальчик просмотрел бумаги, ожидавшие отправки к отцу. Внутри всё скрутилось в тугой узел. Большая часть шифровок была пока недоступна. Но и то, что он смог прочесть шаринганом с двумя томоэ, взволновало. Неужели взрослые, видя неизбежность войны, будут бездействовать? Хотелось действий. Но единственное, что он мог, — отправить письмо отц
Вклиниться между соклановцем и его противником удалось в последний момент, не успев завершить движение и неловко подставив под удар кунай. Не дожидаясь травмы, разжал пальцы, чувствуя, что оружие выворачивает из руки. А затем, сложив печать, просто выплюнул огонь в лицо не успевшего уйти врага. Чакры использовал много, струя вышла яркой и большой, охватившей всё тело. Через миг пришло понимание, что противник ушёл техникой замены и полыхает бревно. С каждой секундой всё больше бледнеющая Сачико, тем не менее, ловко отбила прилетевшие кунаи. Рукав начал намокать и темнеть. Следующее движение отдалось болью. Запоздало пришло понимание, что мне впервые за последнее время пустили кровь. Привычно преобразовал чакру, прижигая рану. С тревогой покосился на девушку. Преждевременны ей такие нагрузки. Стычки вокруг уже затихали, а начавший сгущаться туман заставил поспешить собраться вместе. Получившие отпор шиноби скрылись за завесой. Надеюсь, отступают они с концами. Сачико, поморщившись, огладила бок и не стала отмахиваться от подошедшего ирьенина. Хорошо хоть тут порядок. Развернулся к так и не поднявшемуся на ноги Таро и потянулся за аптечкой. — Да чтоб тебе Ниби вычёсывать! — к чему я помянул двухвостого биджу, сам не понял, просто бранных слов уже не находилось. Опасался этого, ожидал. И оно случилось. — И это не приказ, — пояснил на всякий случай, а то с Таро могло статься действительно пойти искать кошку. Мужчина заторможено кивнул, взглядом гипнотизируя намокший рукав. Убедившись, что подчинённый пострадал несерьёзно и уже прижег рану, занялся собой. Заголил руку, рассмотрел получившийся ожог. Вроде не сильно задели, но повозиться стоит. Ещё не хватало подцепить какую-нибудь бяку. — Таджима-сама! — возглас заставил обернуться. Ко мне, прихрамывая, спешил старик-лекарь. Его появление удивило, но шаринган не дал усомниться: это именно тот человек. Что он тут делает, было непонятно. — Благоволение ками, вы здесь, — причитал лекарь, — это было ужасно! Ощущение опасности не возникло, но что-то словно царапало на краю восприятия, какая-то неправильность. — И что это значит? — добавил в голос строгости. — Почему по возвращении я не нашел вас во дворце, а никто не знал, куда подевался единственный человек, сведущий в медицине? Старик оступился и неловко припал на ногу. — Я испугался... Смерть кокусю не оставят без внимания… А я сделал всё! Всё, что смог! Не врёт, действительно испуган. Похоже, мой прогноз оправдался, старик просто сбежал, а потом попал к тем шиноби. А они, если не имели нормального ирьенина, могли решить, что такой медик лучше, чем никакого. Лекарь всегда был трусоват, наверное, легко согласился помогать. — Я понимаю, что не всё можно исцелить, — постарался говорить мягко, ещё не хватало, чтобы старик тут с инфарктом свалился. — Вернётесь назад? В наших силах сделать так, что отсутствие никто не заметит. И заодно в мозгах самого лекаря покопаться стоит, мало ли какие могли найтись умельцы. Это, естественно, озвучивать не стал. — Конечно-конечно, — старик торопливо закивал, подбирая с земли кусури-тансу*. — Позволите пока помочь вам. Лекарь двигался неуверенно, чуть суетливо. Ощущение, что он смертельно боится, не покидало ни на миг. Почти поравнявшись со мной, медик вдруг споткнулся. Просто подвернулась нога, ни капли игры. Поддержать, что может быть естественнее? Рука уже начала движение, когда Таро неожиданно резко дернулся. Время загустело, словно кисель Из-под балахонистой одежды лекаря выметнулась темнота, да так и зависла в воздухе, почти касаясь вклинившегося между мною и им Таро. Рефлекторная попытка отшатнуться закончилась потерей равновесия. Опора под ногами куда-то делась. Через миг осознал, что сижу не на камнях и земле. Под руками был линолеум, да и задница отчётливо ощущала ровное покрытие. Нос уловил запах краски. Ошарашенно огляделся, узнавая знакомую обстановку. Мольберты, прислоненные друг к другу и стене. Большой шкаф с открытыми полками, заваленный бумагами и подрамниками. Мастихин, кисти, тюбики с краской и палитра нашлись рядом, на табуретке. Лежали, как я привык, на куске клеенки. За окнами виднелся кусок двора. Как я здесь оказался?! Ответ нашелся быстро, словно выплыл из памяти. Мангекё даровал обладателю наиболее подходящие техники. Способность нарисовать в иллюзии новую реальность — чем не подарок для художника. Глаза пока не болели, но это лишь вопрос времени. И того, скоро ли закончится чакра. Поднялся на ноги, потирая ушибленный филей. И что теперь делать? Подняв взгляд, не сдержал восхищённый вздох. На мольберте, возле которого я приземлился, стоял подрамник с натянутым холстом. Нарисованную на нём сцену узнал без труда.