Торио, развалившись на крыше, прислушивался к тихому разговору, идущему внизу. С его лежки шиноби не было видно, только чувствовалась чакра, которую они и не думали скрывать. Ниннеко прищурился, прислушиваясь к своим ощущениям. Стоило прикрыть глаза, как в восприятии словно костёр виделся Учиха и легкими порывами ветерка казался его собеседник. А вместе они порождали что-то похожее на суховей. — Не знаю, о чем ты сейчас думаешь, но мне хочется оказаться где-нибудь подальше. — Хагоромо тихо рассмеялся. — Да так, в патрулировании участвовал, пока Таджима-сама в клане был. И там с Сенджу пересеклись. Схлестнулись, традиционно, да только как-то вяло. Я вообще доставшегося противника просто оттолкнул. Мелкий больно оказался. Глава таких детей и на миссии-то неохотно отпускает. — Что, теперь жалеешь? — заинтересованность в голосе Хагоромо была искренней. Торио аккуратно подполз поближе к краю крыши. Этот разговор явно должен понравиться его напарнику. — Скорее недоумеваю, — признался Учиха. — Нанес удар тупой стороной клинка, а потом просто отшвырнул мальчишку. Притом сам не заметил, как оружие развернул. Что смешного? — Да так, вспомнилось. Сам недавно дома был и на патрулировании одного мелкого Нара просто ки шугнул, чтобы под ногами не путался. Тогда и внимания не обратил, а сейчас понимаю, что он вполне на расстоянии удара был, клинком дотянуться труда не составляло. — Ну, повезло Нара, что у тебя приступ доброты случился… — Это мне повезло, — возразил собеседник. — Потому что песчаника, с которым сцепился почти сразу после этого, что-то удержало, отчего и атака его мимо прошла. — Какая потрясающая наглость! — Учиха присвистнул. — Не сбежать, когда прямо ускорение придали. Хотя, скорее, предусмотрительность. Мальчишка понимал, что в случае твоей гибели иметь дело со взрослыми шиноби пришлось бы уже ему. — Лучше тени, чем яды. Шансов больше. Да и ты сам говорил, что с Сенджу стычка была вялой. Полагаю, они считают, что лучше иметь дело с шаринганом, чем с отравами. Ниннеко усмехнулся в усы. Напарник определённо будет доволен.
— И, да, Тока-чан, мы знаем, что на этом моменте ты назвала нас сумасшедшими красноглазыми ёкаями! — Мадара неспешно мерил шагами расстояние между двумя макиварами. Хикаку от неожиданности поставил кляксу и тихо зашипел от досады. — Ну вот, теперь переписывать… — Не надо, смотри, — друг быстро подсел рядом, отобрал у него кисть и уверенно превратил растекшуюся каплю в ветку с набухшими почками. — Зачем это вообще писать? — Ну ведь Хаширама всё равно покажет ей письмо, — Мадара пожал плечами. — И мы оба знаем, какая будет реакция. Оставалось лишь вздохнуть и забрать обратно орудие труда, пока друг не увлёкся и не изрисовал весь листок. — Давай теперь про весну и несравненную красоту персиковых деревьев в целом и их цветов в частности, — тут же последовало ценное указание. — Думаю, у тебя это лучше выйдет! Хикаку поперхнулся воздухом. — Зачем? — выдавил он, прокашлявшись. — Это же и Хаширама увидит. — А, значит, ты не против написать такое Токе-чан! — на лицо друга наползла ехидная улыбка. — Мадара! — желание отбросить кисть и хорошенько погонять шутника по полигону пришлось отложить до лучших времён: в запале они непременно разломают походный столик и набор для письма. Сенсей за такое благодарить не будет! — Что? — тот состроил невинные глазки. — Зато она от возмущения потеряет дар речи и, глядишь, так засмущается, что не будет искать в тексте двусмысленностей, которых там нет. — Но ведь… — Хикаку замялся, понимая, что написать такое — это уже не подначки. — Слушай, я не слепой, — друг отбросил дурашливость. — Стоит заговорить о Токе-чан, как ты то и дело взгляд отводишь, но при этом улыбаешься, голос меняется. Дыхание и пульс, кстати, учащаются, да и зрачки расширяются. Хикаку почувствовал, как после такой обличительной речи непроизвольно задергалось веко. Шаринган! Который наследник пробудил раньше него. — Да ты на неё ещё во дворце заглядываться стал! — припечатал друг. — Предлагаешь как с Сеном-саном? — угрюмо поинтересовался Хикаку. Клановые летописи хранили подобные случаи умыкания невест, вот только там не всегда дело хорошо заканчивалось. — У нас же всё иначе пошло. Сейчас это предательством будет. — Вот потому и пиши, — Мадара спрятал улыбку, — раз уж теперь как трофей её не утащить, по-другому очаруешь. На первый раз пойдёт, потом личные послания отправлять будешь. Хикаку вздохнул. Мысль о том, что будет дальше, не давала покоя. Страшно, если не ответит или посмеётся. Но ещё страшнее, если ответит. Они не предадут свои кланы. Только и теплилась надежда, что он не один и, возможно, всё не так плохо.