ся возможности видеть хотя бы так не хотелось. — Ты стал различать и такие цвета? — удивился Рюозо. — В хрониках о подобном не говорилось. — Там о многом не говорилось! — Забивать голову подобным не хотелось, но осознание, что от ирьенинов так просто не отвертишься, гасило эйфорию и заставляло анализировать ситуацию. Создавалось впечатление, что якорем опять выступил Сенджу, как тогда, в безрассудном шуншине вслепую. Не раздумывая ведь вцепился в недавнего противника, желая оказаться подальше от разозлённой невесты. Этим действием он словно вычеркнул Сена из врагов. *** Дворец вновь расцветился огоньками фонарей, вот только любоваться было некогда. — Говорю тебе, это Учиха, — уже с нотками обреченности повторила Тока. Наследник шел к цели как таран, и доводы разума игнорировались. — Но это не отменяет того, что нужно как минимум сказать им спасибо, — широко улыбнулся приостановившийся Хаширама. — Признай же, они тебе здорово помогли! — Помогли… — юная куноичи тяжело вздохнула и мысленно прокляла миг, когда решила, что посоветоваться с напарником — хорошая идея. — И я не могу понять, зачем они это сделали! — Ну, так и спросишь заодно. — Мальчишка, убедившись, что поблизости никого нет, забрался на крышу. От такого предложения девочку передернуло, как назло вспомнились слова того Учихи, что не прятал внешность и ждал их в отдалении. Хотя с тем, что придворные дамы — те ещё ёкаи, она была согласна. Придерживая неудобные полы официальных одежд, Тока повторила маршрут наследника. — Мы слишком близко от покоев Учиха. — Осознание того, что они движутся по спирали, постепенно подбираясь куда не следовало, спокойствия не добавляло. — Если нас здесь поймают, будут проблемы. — Внутрь мы не полезем, а рядом может ходить кто угодно, — отмахнулся Хаширама — Надо рассказать всё Буцуме-сама, — в очередной раз предложила Тока. — Или Даи-сану. — Ты что, — Хаширама округлил глаза, — они и так в последнее время взвинченные. — Как раз из-за Учих, — девочка смирилась с неизбежным и теперь пыталась почувствовать запомнившиеся чакры. Чем быстрее они найдут красноглазых и те их пошлют, тем быстрее можно будет вернуться в выделенные отряду покои. — Да где же они могут быть? — Очередной призыв к осторожности был проигнорирован. Над головой напарника стала собираться темная тучка. В этот раз даже думать о её природе не хотелось. Тока мысленно обругала всех причастных, включая себя. — Хаши, — окликнула девочка. — Ты их почувствовала?! — Тише, мы привлечём внимание. — Говорить “нет” в ответ на такое щенячье выражение лица язык не повернулся. — Я тут подумала — ведь в отличие от тебя наследник Учиха не скрывает статус. Его наверняка подключили к какому-то мероприятию. Уже поздно. Давай попробуем в другой раз. — Была зыбкая надежда, что за ночь Хаширама забудет идею или признает её безрассудной. — Наверно, — разом погрустнел собеседник. — Тс-с! — Брось, Хикаку, они не могут тебе мстить, хенге позже слетело, — обладателя голоса было не видно за ширмами, мимо которых они проходили, но голос звучал достаточно отчетливо. — Эти змеи всё могут! — Одна из створок чуть сдвинулась, и в образовавшемся проёме мелькнул каштановый хвост, а затем и показалось знакомое лицо. — Сенджу, это что, новая тактика — довести до головокружения? — Привет, Тока-чан, о, да ты не одна, — из укрытия вынырнул другой мальчишка. — Что, интересно стало узнать конец истории? — Какой истории? — мгновенно оживился её напарник. Девочка испытала острое желание укоротить Учихе язык. Пришло понимание того, что теперь Хашираму не остановить. *** “Надо было послать сюда кого-то другого!” — разом вспомнились все байки про ёкаев в целом и Учих в частности, сверху наслоились полузабытые воспоминания из прошлой жизни. Темные глаза в который раз словно в саму душу заглянули. Вновь возникло подозрение, что их обладатель всё давно понял и теперь просто играется, как кошка с мышкой. Ощущение длилось всего миг, но этого хватило, чтобы появилось желание оказаться подальше. — Учиха-доно, мой господин просил дать ответ как можно быстрее, — оставалось лишь поклониться и продолжить играть свою роль. Молодой мужчина едва заметно улыбнулся и скрылся в покоях. Кагаяши медленно выдохнул, стараясь совладать с волнением, и мысленно выругался. Да в Стране Огня половина людей темноглазые. Но на них, даже если это шиноби, такой реакции нет. Неужели так пугает байка про шаринган и его возможности? Тихий шорох заставил насторожиться. Вот только вместо мужчины вернулся мальчишка с собранными в хвост каштановыми волосами и передал сложенное в оригами послание. Такой расклад лишь порадовал. Не выходя из образа, Кагаяши поспешил обратно. Годами выстраиваемые маршруты позволили избежать скучающих придворных. Фигурка легко раскрылась в листок. Согласие, завуалированное стихотворением. Вполне ожидаемый итог. Бережно сложив оригами вновь, так, чтобы не изменить сгибы, мужчина поспешил к нужным покоям. Напыщенный индюк не вызывал ничего, кроме презрения. Очередная пешка, мнящая себя фигурой. Аристократ, кажется, сам верил в собственную значимость; впрочем, окружение было ему под стать. Такие люди даже не обращали внимания на тех, кто им прислуживает. Очень удобно. В этот раз ему вполне можно подыграть. Достаточно шепнуть даймё и его супруге, чтобы обратили внимание на слова Хитоми. Не слушая обсуждение письма Учихи, Кагаяши незаметно покинул комнаты. Ещё нужно было проверить, не появились ли в тайниках записки. Собственные покои встретили долгожданной тишиной. Убедившись, что поблизости никого нет, мужчина торопливо развязал узел на поясе. Добротная, но неприметная одежда полетела на пол. Переодевшись и спрятав такой компромат, Кагаяши перевел дух и возблагодарил моду знати на макияж и парики. Какой посыл давали родители, выбирая ему имя*, мужчина догадывался, вот только на его должности славы быть не могло. Практически для всего двора он навсегда должен остаться или одним из многих безликих слуг, или почти неприметным мелким чиновником, удачно оказывающимся в свитах благородных господ. Разные маски и самые распространённые имена. Правду, помимо даймё, знали единицы. Кагаяши усмехнулся: самый большой секрет он унесёт с собой в могилу. Окончательно успокоившись, мужчина принялся за расшифровку посланий. *Кагаяши — “прославленный”. *** Небольшой сверток притягивал, но о мерах предосторожности забывать не следовало. Как и о том, что находку не успели толком проверить. Буцума натянул защитные перчатки и только после этого развернул ткань. Книжица оказалась небольшой, с ладонь. Буцума с недоумением пролистал странички. С разной фактурой и цветами, как будто Учиха делал записи на чём придется, а потом подшивал, чтобы не потерять. Изображение цветущей веточки удивило. Сенджу некоторое время рассматривал линии, словно они должны сложиться в послание. Представить давнего врага за рисованием как-то не выходило. Можно было предположить, что картинки — какой-то хитрый шифр, но в это не верилось. Мелочи, о которых так легко забыть. Простые хозяйственные заметки, столь похожие на те, что он сам порой делал, перемежались с небольшими зарисовками и стихами. Очередной разворот. На одной странице то ли напоминание, то ли список, а напротив нарисован один из шиноби отряда Таджимы. Без труда удалось понять, кто. Судя по одежде, обычная тренировка, даже понятно, какую связку выполнял. Несколько страниц явно хозяйственных заметок. Перевернув очередной листок, Сенджу едва не выронил книжку. Присмотрелся к картинке, понимая, что ошибки нет. Втянуть воздух оказалось неожиданно тяжело, словно Учиха смог дотянуться через бумагу и умело сжал шею, не вредя, но контролируя каждый вздох. На миг показалось, что это новое гендзюцу, но попытка развеять иллюзию ничего не дала. Буцума тихо выругался, понимая, что изображен действительно Тобирама. Где и когда тот успел попасться на глаза Учихе и, главное, почему тот не воспользовался моментом, чтобы атаковать? Сенджу подавил порыв немедленно написать в клан, чтобы сына проверили менталисты. Подобное мельтешение, особенно если ничего не найдут, повредит и Тобираме, и его собственному авторитету. Нужно действовать осторожно. Порадовавшись, что сперва лично просмотрел добычу, Буцума аккуратно вытащил страничку, свернул и убрал в потайной карман. Собственное изображение, попавшееся на глаза спустя несколько страничек, даже не вызвало удивления. Тем более, что полное боевое снаряжение не оставляло сомнений в том, какой момент запечатлён. Больше провокационных зарисовок не обнаружилось. Взгляд зацепился за последнюю запись. Желание повесить её на стену прямо у рабочего места оказалось неожиданно велико. Чтобы медитировать на надпись перед каждым визитом в столицу. А то, что это выведено рукой давнего врага, притягивало только больше. Буцума чуть помедлил, но всё же вытащил и напоминание о том, что лишние трупы во дворце даймё появляться не должны.