11 глава
Небо на востоке успело окраситься оттенками желтого и красного, ложиться спать уже было бессмысленно. Да и тело наполняла энергия, как после полноценного отдыха. Решив не тревожить лишний раз чутко спящих соклановцев, приостановился неподалеку от выделенных покоев и вытащил новый “склерозник”, ставший полноценным скетчбуком. Обложка теперь обзавелась следами угля. Листая странички блокнота, щурился, как кот на солнышке, и ничего не мог и не хотел с этим поделать. Ради такого можно потерпеть и все нудные дворцовые мероприятия, и лишившую сна ночную чайную церемонию. Тем более мастер Икиру выбрал отличную тему! Рисование углём на столь малом формате не давало возможности детализировать, а вот передать характерные черты и общее настроение — легко. Вот чуть небрежная, но наполненная внутренним напряжением поза и словно живые тени, сильнее сгущавшиеся вокруг сидящего мужчины. И чего Нара так нервничал? А вот и другие “жертвы”, которые и сбежать не могли, и сами напросились. Вот небольшой чайный сад, имитирующий кусочек холма, поросшего лесом. На рисунке не видно, что деревья в нём имеют тщательно сокрытые следы обработки. А с учетом того, какие тут “секвойи”, эти вообще уже можно приравнять к бонсай. Ещё раз пролистав свежие зарисовки, испытал острое желание как-нибудь извернуться и подстроить так, чтобы оказаться на одной чайной церемонии с Буцумой. И с тем же самым мастером! Вот что значит профессионал. Суметь создать безмятежную атмосферу в компании шиноби разных кланов и аристократов, при условии, что всем друг от друга что-то надо! Глядишь, снова получится так построить беседу, что у Сенджу выбора не останется, кроме как добровольно согласиться попозировать… Цель насладиться хорошим чаем, отдохнуть от дворцовой нервотрепки оказалась достигнута. Хотя, кажется, это я расслабился, а другие напряглись. Похоже, перестарался. Но уж больно хороша была картина, размещённая мастером на стене, и вообще, когда ещё выдался бы случай поговорить об искусстве? Тем более, разговор завели сами придворные. А там слово за слово, и всё как-то незаметно перешло от теории к практике. Остывшим угольком из того же очага. Оставалось порадоваться, что хоть получилось удержаться в рамках дозволенного этикетом. От воспоминаний отвлекли шаги. Чакры не чувствовалось, да и шиноби так не ходили, даже когда демонстративно шумели при передвижении. Визитер чуть подволакивал ногу, а в последнее время эта особенность была замечена лишь за одним человеком. С каждой секундой любопытство грызло всё сильнее. Вероятность того, что послание к кому-то другому, мала. Чуть подумав, встал так, чтобы с одной стороны быть хорошо заметным в предрассветном сумраке, а с другой, чтобы у возможного наблюдателя возникло ощущение, что я любуюсь переплетением ветвей ближайшей сливы. Молодое деревце действительно было симпатичным и вполне вписывалось в композицию для нескольких рисунков. — Учиха-доно, — тихий оклик последовал, когда я уже и вправду вытащил блокнот и сделал быструю зарисовку карандашом. Так и есть, слуга мастера Икиру. Фонарь, которым он освещал себе дорогу, теперь больше мешал, слепя обладателя. Видно было, как посыльный щурится, стараясь рассмотреть в сумраке, того ли человека окликнул. Ну, мне не сложно повернуться так, чтобы помочь развеять сомнения. — Мастер будет рад увидеть вас снова, — вместо привычной фигурки — простой свиток, пахнущий чаем. Те же интонации и жесты, что и при передаче первого послания, но слова словно звучали мягче, а в движениях было меньше внутреннего напряжения, больше открытости. Приятно, конечно, но такое признание могло бы и подождать. Прислушиваясь к удаляющимся шагам, не сдержал усмешки. Калеченая нога просто не дала бы слуге доставить послание столь быстро. Так что либо он умело притворяется увечным, либо знает какие-то короткие маршруты. Иначе по времени выходило, что мастер после традиционной уборки в чайном домике первым же делом написал послание мне. Такое внимание удивило. Развернув письмо, сперва не поверил своим глазам. Зачем мастеру потребовалось это, непонятно, но мне не сложно, а подходящего размера бумага имелась.