Темные пряди, чуть щекоча, скользят по коже. Черные глаза, такие бездонные, что затягивают не хуже гендзюцу, совсем рядом. Девушка улыбается, прижимается ещё ближе, обхватывает стройными ногами за пояс. — Сен… — горячий шепот на ухо. Что именно разбудило, Сенджу не понял. Зато прекрасно осознал: приснившаяся девушка дремлет рядом, свернувшись под боком, будто кошка. Справиться с реакцией тела оказалось непросто. Парень пожалел, что Куро до сих пор не пришел. Может, ситуация была бы не такой провокационной. Или наоборот? Назуми что-то неразборчиво пробормотала сквозь сон и, повернувшись, чуть ли не ногу по-хозяйски закинула. От такого бросило в жар, даже прижавшееся девичье тело не казалось теперь настолько горячим. Пытаясь успокоиться, Сен постарался вспомнить, как оказался в такой ситуации. Спать ведь легли хоть и в одной комнате, но не столь близко. Привычка вечерних посиделок, переходящих в ночевки на энгаве. Сдержать нервный смешок удалось с трудом: летними ночами Учихи норовили подобраться поближе, объясняя тем, что от его чакры веет прохладой, а теперь он сам подгрёб Назуми под бок, чтобы погреться. Осторожно выбравшись из объятий, Сен тихо поднялся на ноги, медленно сдвинул седзи и вышел на энгаву. Оказавшись на улице, парень потёр горящее лицо, чувствуя: он окончательно перестаёт понимать, что с ним происходит. Так-то ничего сверхъестественного, определённые желания порой возникали, но почему не приснилась куноичи-Сенджу? Или какая-нибудь обитательница квартала развлечений? Назуми. Учиха. Некстати вспомнилось ощущение горячих ладоней на спине. Разговоры. Взгляды из-под пушистых ресниц. Улыбки, и едва заметные, и открытые, от которых всё лицо девушки словно светилось. Ночная прохлада заставила поёжиться. В памяти снова всплыл разговор с главой. Таджима-сама был серьёзен. Да, с лидера Учиха сталось бы сделать так, что возвращение в клан оказалось возможным. Отказался. Он сам отказался от шанса прекратить это безумие. Чтобы обезопасить свой клан. Во всяком случае, хотелось верить именно в такую формулировку. Кажется, сумасшествие началось с самого момента его захвата в плен, только проявилось не сразу, как коварная болезнь забралось глубже в тело. В самую душу влезли, ёкаи красноглазые! Сен обхватил себя руками. Вот только от памяти никуда было не деться. “Я не собираюсь усиливать Учиха!” — собственный голос звучал как со стороны. Ещё помнилась надежда, с какой он садился на траву: может, его просто убьют и всё закончится? “Ну и ладно!” — мальчишеский возглас и неожиданные объятия словно сломали реальность окончательно. Ожидая удара и сознательно подставляясь так, чтобы он стал последним, получить это… Изуна-кун потом показывал, как он так ловко прятал кунай в потайных ножнах, что оружие даже не чувствовалось. — Сен-кун, — тихий оклик, горячие руки обхватывают уже в реальности. К спине прижимается Назуми. Почти как во сне. Изящные ладони мягко погладили от ключиц до живота, рождая волну жара, легли на пояс, практически касаясь узла. — Жалеешь о своём решении? — Назуми-чан, — парень удивился тому, как прозвучал собственный голос. Понять вопрос удалось не сразу. — Я принял его сознательно и обдуманно. Дыхание сбилось, а девушка мягко сдвинулась так, чтобы оказаться к нему лицом. Понимая, что вот-вот сорвётся, Сен наклонился, уткнулся лбом в удачно подвернувшееся плечо и прикрыл глаза. В следующую секунду Сенджу пожалел об этом решении, потому что теперь Назуми почти касалась губами его уха. — Может, хватит бежать от себя? — шепот и горячее дыхание. Ладони мягко оглаживали спину и не давали отстраниться. — Не надо изводить себя, мы ведь с братом всё видим. — Куро-кун, он… — догадка, почему тот до сих пор отсутствует, обожгла огнём. — Он этой ночью скучать не будет, — многообещающе усмехнулась Назуми, — а вот мы пока зря теряем время, — девушка решительно начала распутывать узел на поясе. — Я не хотела, чтобы ты принял это за попытку воздействия