Моравек не назвал ему имени того, чью жизнь хотел сломать, да Томаш и не спрашивал. Имя не имело значения: все, что нужно, художник узнавал по лицу. Ему предоставили более чем достаточно дисков и фотоснимков и оставили в одиночестве в небольшой светлой комнате с квадратным окном. Сквозь него открывался дивный вид на реку. Отыскав глазами то место, где он рисовал в последний раз, Томаш грустно покачал головой. Ивы облетели совсем, выстлав все вокруг желто-рыжей листвой, сквозь тонкие ветви виднелась темная, будто свинцовая вода. Лебеди по-прежнему плавали неподалеку, а девушки с медовыми волосами, разумеется, и след простыл. Хотя какая теперь разница, где она... Главное, что у нее все хорошо. Совсем не так, как станет вскоре у молодого кареглазого мужчины, чьи фотографии разложены на диване за спиной у Томаша.