Моравек нервничал. Это было заметно по тому, как он слегка ослабил тугой узел галстука, а еще по внушительной горе окурков, наполнивших пепельницу. Заказчик выполнил просьбу Томаша и не отвлекал его во время работы, но почти пять часов ожидания вместо обещанных трех изрядно потрепали нервы обычно хладнокровного бизнесмена. Петер сидел рядом с ним и нервничал еще более заметно: некогда безукоризненно лежавшие волосы явно теребили, причем недавно.
- Вы закончили? – нетерпеливо бросил Моравек, поднимаясь навстречу Томашу.
- Да.
- Я могу увидеть портрет?
- Да.
Больше вопросов не последовало. Быстрым и точным движением обогнув художника, Моравек направился к мольберту.
Новак не стал оборачиваться. Он знал, что сейчас происходит за его спиной. Павел кружит вокруг портрета, словно охотящийся хищник, придирчиво изучая каждый штрих. Он не верит Томашу, и поэтому пытается найти подвох, незначительное отличие, которое могло бы разрушить его задумку. Разбирайся он сам в живописи, это было бы куда проще, но Моравек никогда не интересовался искусством. Он надеется на свою внимательность и цепкость, столько раз выручавшую его на пути к вершине жизни, и все равно чувствует, как что-то ускользает от его взгляда... Что именно?
Томаш закусил губу, пытаясь прогнать истерическую ухмылку. Он почти не верил, что выберется отсюда целым и невредимым, но это вдруг перестало волновать его. Страх куда-то ушел, сменившись азартным, нервным напряжением, словно изображенный на портрете человек поделился с художником своим безрассудством. Этот парень не боялся Моравека, он рискнул и выиграл. Но получится ли у Томаша? Он же всегда был неудачником. В этот раз проигрыш будет стоить дорого, очень дорого, но Моравек пока молчит... И ждать невыносимо.
Стараясь не выдать себя, Томаш сунул в карманы подрагивающие руки и посмотрел на Петера. Тот смерил его оценивающим взглядом и одобрительно хмыкнул.
- Блестящая работа, - изрек, наконец, Моравек. - Я восхищен, господин Новак. Вы нарисовали именно то, что я хотел увидеть. Это подействует?
- Да. Думаю, да.
- Вот видите, все оказалось не так уж и страшно. Стоило ли упрямиться? - с укоризной протянул Моравек, возвращаясь в комнату. - Присаживайтесь, Томаш.
В его голосе не было угрозы, напротив, он звучал подчеркнуто доброжелательно, но Томашу вдруг стало холодно. Страх вернулся в один момент, обрушившись на него, словно снежная лавина, и парализовав волю, разум, даже, кажется, тело.
- Зачем? - пробормотал Томаш, не осмеливаясь взглянуть на своего нанимателя.
- Как зачем? Думаю, столь удачное окончание дела стоит отпраздновать чашечкой кофе. Или вы предпочитаете что-то покрепче?
- Нет. Я бы хотел... Я устал. Мне нужно домой.
- Домой вы всегда успеете, - отмахнулся Моравек. - Неужели вас даже гонорар не интересует?
Томаш медленно выдохнул, стараясь не выдать своего смятения. Больше всего на свете ему хотелось вырваться из этой со вкусом обставленной комнаты и бежать, бежать со всех ног... Но это произойдет не раньше, чем Моравек уверится в том, что заказ выполнен. Игру надо довести до конца, как бы тяжело ни было. А значит, нельзя отказываться ни от кофе, ни от гонорара. Надо подойти, отодвинуть стул и сесть напротив, не избегая пристального взгляда зеленых глаз и не вздрагивая от каждой фразы Моравека. Для начала хотя бы стронуться с места...
Павел наблюдал за его мучениями все с той же вежливой улыбкой, от которой кровь стыла в жилах. Дождавшись, когда Томаш присядет, он принялся помешивать поданный кофе, рассуждая о том, как дешево в наше время ценится настоящее искусство. Присоединившийся к ним Петер время от времени поддакивал, подобострастно глядя на шефа. Кажется, он испытывал облегчение от того, что его школьный товарищ не стал больше перечить грозному Моравеку. Томаш надеялся продержаться хотя бы несколько минут, однако тягучий монолог, выдаваемый за беседу, длился почти полчаса. Только после этого Моравек счел возможным вспомнить о деньгах.
- Десять тысяч, как договаривались. Половину сейчас, половину - когда я получу подтверждение того, что у вас получилось. Устраивает?
Томаш медленно кивнул. Он прекрасно понимал, что щедрость Моравека не сулит ему ничего хорошего. Однако не взять деньги означало бы расписаться в своем обмане. Поэтому он послушно сунул в карман тугую пачку новеньких купюр и даже сумел выдавить из себя слова благодарности.
- Петер свяжется с вами, - пообещал Моравек, нетерпеливо поглаживая край блюдца. Представление закончилось, и теперь он желал как можно скорее вернуться к портрету. Томаш не стал ему мешать. Чувствуя, как ноги становятся ватными, он вежливо кивнул и не оглядываясь вышел.