Стоя в тени, прислонившись к массивному стволу дуба, Аманда наблюдает за своим спутником безжизненными серыми глазами. Марк Гордон — её одноклассник — выглядит довольным собой. Наверняка он пригласил её сюда, чтобы в очередной раз поиздеваться. Ему недостаточно того, что он сотворил парой недель ранее. Втёрся в её сломанное, давно уже подбитое доверие и делал вид, что играет на её стороне.
«Мне всё равно, что там произошло в прошлом», — с фальшивой улыбкой заявлял он несколько раз. А потом предал на глазах сотен голодных до подробностей подростков — вытащил на поверхность малейшие детали её отвратительной жизни прямо в школьном холле. Нашёл даже фотографии.
Аманда не верит в любовь, не верит даже в симпатию, но считала разумным поверить хотя бы в дружбу. Очень зря. Тогда она заглянула в серо-голубые глаза Марка и увидела там лишь противное торжество. Наверняка он считал себя невероятно классным, когда бил ей по самому больному месту. Но мог ли он сделать ей больно? Разве что физически. Для того, чтобы задеть Аманду по-настоящему нужно очень постараться.
— Знаешь, Гласс, — он обращается к ней таким похабным тоном, что её невольно передергивает. Глаза его сверкают в полумраке — отвратительно. — Мне показалось, что не стоит просто оставлять тебя наедине со своим горем. Ты уже опытная в таких делах и наверняка не станешь сопротивляться, если на тебя ещё кто-нибудь нападёт. Так ведь? Силёнок не хватит.
— А у самого-то хватит? — она храбрится, когда ухмыляется ему в лицо.
Ей давно уже до тошноты противно слышать от окружающих подобные слова. «Ты не сможешь», «у тебя не хватит сил», «не твоего ума дело», «у тебя нет перспектив» — изо дня в день её преследуют одни и те же слова, будто она прокаженная. Аманда считает, что у неё достаточно сил, раз она до сих пор жива. И больше она не собирается умирать первой.
Перед глазами невольно всплывает чужой насмешливый, но такой довольный взгляд. Не первой.
Марк, видимо, находит её слова смешными и позволяет себе смеяться вслух. Подходит к ней всё ближе и ближе, пока наконец-то не прижимает её к дереву своим телом. От него несёт каким-то удушливым парфюмом и дешевым пивом. Аманда упирается рукой в его грудь и безо всякого сожаления заезжает ему коленом между ног.
— Сука, — сквозь зубы ругается Марк, и на этот раз она замечает в его глазах настоящую злость.
Неужели до этого он был уверен, что она совсем не будет сопротивляться? Сломанная Аманда Гласс — единственная оставшаяся в живых жертва серийного убийцы и себя самой, со шрамами на запястье правой руки и шее — легкая добыча. Он наверняка думал, что взять её будет так же легко, как убедить в наличии у него каких-то чувств полутора месяцами ранее. Нет.
Он наступает на неё вновь, но она ловко ускользает от его цепкой хватки, буквально ныряя ему под локоть. Аманда — худая и не особо-то высокая, она даже может назвать себя ловкой. Передвигается она уж точно куда легче, чем Марк. Но он всё-таки сильнее. Он хватает её за руку выше локтя и с такой силой толкает обратно к дереву, что от удара спиной о ствол у неё вышибает дыхание. Больно.
— Ты убежать, что ли, думаешь? — он почти рычит, стискивая пальцами её шею. Дышать становится сложнее. — Тебя искать никто не станет. Решат, что опять решила с собой покончить. И никуда отсюда ты уже не уйдёшь. Я не просто так терпел тебя почти два месяца, чтобы не поиметь с этого ничего, кроме твоего постного лица. Ты эмоции-то хоть умеешь испытывать какие-нибудь или в том же детстве и разучилась?
Его смех — звонкий, совсем ещё мальчишеский — режет уши. Аманда кашляет от всё плотнее смыкающейся на шее ладони. Она не умрёт первой. Его руки грубо скользят по её телу от бедер до груди под плотной толстовкой, и она пытается от них отбиться, когда чувствует мощный удар в живот. Марку наверняка всё равно, останется ли она сегодня в живых, даже если интересуют его совсем другие вещи.
Аманда жадно глотает ртом воздух. В её безжизненных глазах проглядывает странный блеск. Она думает обо всём, что с ней произошло — о том, сколько раз ей делали больно. О своём жутком чудовище, об отце, о многолетних издевательствах одноклассников, о подобных глупых шутках, — кому-то же пришло в голову, что убедить искалеченную Аманду Гласс в своей любви будет забавно — о намерениях, подобных тем, какие преследует Марк. Ему хочется воспользоваться её телом, потому что он уверен, что ему за это ничего не будет. Аманда догадывается — тот думает, будто сумеет сказать, что она сама его об этом просила. Если, конечно, ей повезёт выжить.