Дрожащей рукой она нащупывает в кармане складной нож. Она носит его с собой уже несколько лет, но до этого дня он ни разу ей не пригодился. Марк расстегивает её одежду и смотрит на неё с таким превосходством, словно считает себя богом. Богов не существует, Аманда знает точно. Когда она со всем отчаянием молилась им в свои тринадцать, ответило на её молитвы только чудовище. А ей сегодня хочется ответить на чужие.
Марк сильнее неё, но сталь сильнее Марка. Лезвие ножа с легкостью входит ему между ребер и он сгибается пополам от боли. Аманда дергает нож обратно на себя и завороженно смотрит на растекающееся по чужой одежде пятно алой крови. Она чувствует запах металла. Она почти убивает человека. Он корчится от боли и зажимает рану руками, словно не в силах поверить, что это происходит именно с ним. Не в силах поверить, что у его действий могут быть последствия.
Аманда улыбается — так странно, так широко. Её очередь делать больно.
— Ты, мать твою, чокнутая! — он орёт, от его крика едва не закладывает уши. Аманда морщится, но всё-таки делает несколько неуверенных шагов в его сторону. — Звони девять-один-один!
— А станет ли кто-нибудь искать тебя? — спрашивает она, прежде чем вновь вонзить лезвие в его плоть.
Ещё, ещё, ещё. Сталь легко входит в бедро, почти задевая кость; без препятствий проходит сквозь предплечье. Аманда знает, куда стоит бить, чтобы Марк прекратил дергаться, кричать и сыпать проклятиями. Ей просто не хочется. В этом богами забытом парке почти не бывает людей даже днём, не говоря уже о ночи. В этом богами забытом парке его криков никто не услышит.
Она уверена, что Марк думал точно так же, когда тащил её сюда.
— Господи, хватит! — воет он, катаясь по земле от боли. Она видит, что ему страшно. Не остаётся и следа от Марка-храбреца, уверенного в своих силах и в том, что её — Аманду безо всяких эмоций — никто не станет искать. Интересно, нравятся ли ему её эмоции сейчас?
Её серые, совсем недавно такие безжизненные глаза горят огнём, а на бледных губах играет улыбка. Она касается его ножом вновь и вновь, и не понимает, почему эти ощущения такие ненормально приятные. Ей хочется разорвать его в клочья за то, что он намеревается с ней сделать и заставить страдать так, как он не страдал ещё никогда в своей никчемной жизни. Футбол? Никогда больше он не будет в него играть. Смешки с девчонками из группы поддержки? Не посмотрят они больше в его сторону. Попытки расправиться с ней? Она позаботится о том, чтобы он не мог об этом даже задуматься.
На этот раз смеётся она — громко, ярко и пугающе холодно. На её руках его кровь, черная толстовка кое-где перепачкана, а на лице застывает выражение настоящего удовлетворения. Аманда не понимает, почему это так приятно — делать больно другим. Почему так приятно чувствовать забивающийся в ноздри запах свежей крови и видеть как кто-то, кто сам хотел избавиться от неё, бьётся в муках и стонет от боли.
Ей страшно, но пока ещё не так сильно, чтобы остановиться. Гнев и ненависть — не только к Марку и всем тем, кто пытался её сломать, но и к самой себе — ещё застилают глаза. Из чистого любопытства, вспоминая о том, что происходит с ней в далекие тринадцать, она касается его шеи.
— Нет! — Марк снова кричит. Дёргается. Как она может оставить что-нибудь осмысленное на его коже, когда он не застывает ни на мгновение? Она бьёт его рукоятью ножа в висок. — Хватит, больная ты сука! Чего ты хочешь?
— Заткнись, пожалуйста, — она улыбается ему — так вежливо. — Мешаешь.
— Что тебе нужно? Деньги? Внимание? Чего тебе, блядь, не хватает⁈ — Марк пытается схватить её за горло, но в этот момент она нажимает лезвием на кожу прямо у него под кадыком. Он замирает. Его трясёт, его глаза наполняются слезами. — Прошу, остановись, пока ещё не поздно. Я обещаю, что никому тебя не сдам… Просто хватит…
Аманда медленно, самым кончиком лезвия выводит на тонкой коже его шеи причудливые линии, — лилии — а он плачет, словно девчонка. На мелкий, блестящий от крови цветок даже смотреть противно.
— Нет! Нет, господи, нет! — в отчаянии, почти истерике вопит он, когда она заносит нож и со всей силы вонзает прямо в ненавистный цветок.