Саэрэй Сааминьш был расстроен. А Юори Сааминьш метался, словно тигр в клетке, по своей спальне во дворце дядюшки Лайконика, вне себя от злости. Неладное он заподозрил еще тогда, когда, поднимаясь по ступеням дворца, юные служанки просто кланялись и спокойно шли дальше, а не как еще сегодня утром - замирали, забывая дышать. "Может, у меня что-то не так с одеждой? Или где-то испачкался в этой вечно перекрашиваемой без толку Академии?" Ответ на свой вопрос он получил, зайдя в гардеробную и заглянув в зеркало.
Глаза отказывались верить тому, что он там увидел.
- Отец! - влетел он к отцу в комнату. Но того не было. Сдернув с косы бант и прикрыв волосами лицо, он бросился на поиски. И нашел его в кабинете Лайконика. Отец и дядя, сидевшие в креслах друг напротив друга с озабоченными лицами, обернулись на звук стукнувших о стенки створок двери.
- Папа, - трагически сказал Юори, отбрасывая волосы с лица, - что они со мной сделали?
Саэрэй и Лайконик переглянулись и дружно спросили:
- А что?
- Как! - Юори пальцами дотронулся до своего лица. - Я - урод!
Лайконик хмыкнул, а Саэрэй пожал плечами:
- Ты это только сейчас понял, сын?
- Перестань! Ты только посмотри на мое лицо! Я некрасив!
- Ну, положим, красивого, действительно, в твоем поведении маловато, а чисто визуально, каким ты был, таким и остался. Не вижу разницы.
- Ни одна девушка сегодня не обернулась в мою сторону! - Юори упал в кресло и зарыдал, закрывая глаза ладонями.
- Ни одна война не идет ни в какое сравнение с трагедией моего племянника. - Заметил Лайконик. - Какая экспрессия! Даже как-то хочется крикнуть "верю" и поаплодировать. Талант.
- Возможно, в Академии они просто не попались тебе навстречу? - Серьезно поинтересовался Саэрэй.
- Вы издеваетесь, да? - Юори достал носовой платок и стер с лица слезы. - Вы что, не понимаете, мой мир, моя жизнь - все пропало!
Он снова уткнулся в носовой платок.
- Действительно, какие, к чертям даймоны, если Вселенная и так уже разрушилась, а ее осколки заморозили сердце? - Задумчиво сказал Лайконик. - Не плачь, племянник. Когда сможешь сложить слово "вечность", на твоих щеках снова распустятся розы.
- Отец, дядюшка! Попросите этого страшного Олерина, пусть он снова вернет мне мой облик! - С жаром воскликнул сын Клана. - Я сделаю все, что хотите!
- И вот этому чудовищу я собирался оставить мой Клан. - С ужасом сказал Саэрэй. - Выйди, Юори, и не морочь нам головы. Лайконик, я теперь даже не знаю, стоит ли оставлять в такое тяжелое время это сокровище у тебя. Сейчас и так навалится столько работы!
Юори медленно поднялся.
- Ты даже жалкого человечка любишь больше, чем родного сына! Я столько лет жил в этом затхлом мирке, надеясь когда-нибудь вновь увидеться с тобой! Но, как только появился Иржи, я от тебя лишь о нем и слышу, а мои просьбы и желания постоянно остаются без ответа!
- Тебе, Юори, кроме годового абонемента в веселый домик пастушки Греты, по-моему, больше ничего и не надо. А в историю с Эвангелиной ты вляпался самостоятельно, и все оттого, что думаешь не тем местом. Ты хоть раз сделал что-нибудь для собственного Клана? Все сыновья помогают своим отцам. А у Змеев, так вообще, Кераано лишь номинально считается Главой. Мальчишки и без него прекрасно справляются с делами Долины. А старый хитрец наслаждается жизнью и обществом молодой жены!
- Вот я тоже хочу наслаждаться, а не впахивать, как в твоих шахтах маги!
Горделиво откинув волосы, Юори открыл дверь и вышел, оставляя последнее слово за собой.
- Извини, Лайконик. Я - старый дурак.
- Нет, Саэрэй, ты - это ты, а он... Мы уже рождаемся с определенным характером и определяемым им желаниями, страстями и подстраиваемым под него интеллектом. Один хорош в командовании войсками, а другой - любовными утехами. Просто к желаниям со временем добавляется ответственность за Долину, Семью, свою работу... Кто-то вполне научился планировать время для забот и развлечений, а кто-то просто не понимает, чего от него все ждут. Идеально, когда статус от рождения совпадает с задатками. Но, к сожалению, бывает и так, как у Юори. Но знаешь, ничего нет неизменного под нашими звездами. Когда личность проходит какие-то испытания, у нее есть два пути: либо она примет эти изменения, став сильнее и умней, либо деградирует окончательно.
- Нет, Лайконик, есть еще третий путь: урывать для себя куски, балансируя на тонкой проволоке.
- Да, Саэрей. Только заканчивается это все равно одинаково: дорога уходит налево и направо, разбегаясь бесповоротно.
- И каждая заканчивается тупиком с одинаковым названием.
- Брось, друг. Ты же знаешь, что все выходит из Хаоса и в него же возвращается. Когда-нибудь и мы вернемся в Древо чистой энергией, чтобы снова воплотиться в одном из его миров. А Юори... Не переживай, он должен пройти свой путь, ломая голову и сбивая колени. Если он не справится, дорога окажется немного короче.
- Он и так жил неупокоенным духом!
- Значит, у него еще не было возможности чему-либо научиться. А сейчас он, как ребенок, радуется и наслаждается новой игрой в новое бытие. А мы с нашими великими делами и предстоящей войной отбираем у него эту конфету, раньше времени пытаясь сделать мальчика взрослым.
- Тогда объясни мне, друг, почему маленький Иржи, перенеся обрушившиеся на его голову испытания, не только выдержал их, но и стал сильнее духом?
- Откуда ты знаешь, каким этот ребенок был раньше? И потом, данная ему сверху судьба немилосердно потащила его по лезвию, с одной стороны которого была смерть, а с другой - сражение за жизнь. Он сделал ставку на сражение и победил. И эта победа сделала его ответственным и внимательным.
- Но Юори тоже балансировал и падал!
- В отличие от Иржи, он об этом не знал. А видел перед собой просто очередную легкую интрижку, одну из многих, всегда доставляющих удовольствие.
- Но сейчас, помня об этом, он продолжает играть в те же самые игры!
- Саэрэй! Сейчас нам предстоит одна игра: война. И поверь мне, она все расставит на свои места. К моему большому сожалению, многим это уже не поможет. А давай-ка, мы с тобой откроем карту мира и подумаем, куда подойдет, в первую очередь, флот даяков.
Юори, надев куртку с капюшоном, бежал по улицам Вожерона, не разбирая дороги. Улетали в прошлое витрины магазинов, дорогие кабачки и ресторанчики, где он покупал милые вещицы своим девушкам и куда захаживал выпить с ними чашечку кофе и бокал вина. Ему казалось, что освещенные яркими огнями подъезды разевают свои двери в беззвучном крике: "Убирайся, урод, тебе здесь не место!" И тогда, сгибая плечи и пряча лицо в глубоком капюшоне, он шел дальше, сам не зная куда. И скоро дорогие фасады роскошных многоквартирных домов сменились облетевшей штукатуркой и выбитыми стеклами на лестничных пролетах жилищ рабочих окраин, где плохо замощенные улочки причудливо путались между собой, частенько заканчиваясь грязными, замусоренными тупиками, пахнувшими кошками и человеческими отходами, набросанными под чахлыми кустиками, прилепившимися к слепым стенам старых зданий. Поплутав в таких переулках и злорадно попеняв Лайконику, что не все так идеально в его королевстве, как он думает, Юори вышел к полуподвальному трактирчику с немытыми с начала времен и залепленными кое-где малярной лентой стеклами. Как ему хотелось вытворить что-нибудь этакое назло умному дядюшке и слушающему его нравоучительные высказывания отцу! Ну почему они не могут понять своими старческими, отупевшими от собственного величия головами, что он просто хочет жить, радуясь светилам, траве, хорошеньким женским лицам! Да, когда-нибудь и он начнет за что-то отвечать, о чем-то думать и раздавать указания. Но сейчас, после многовековых ужасов небытия, ему нравилось быть красивым, живым и веселым молодым драконом, влюбленным в свою жену и всех женщин мира!
И тут дверь питейного заведения распахнулась, выпуская на белый свет пьяного, раскачивающегося сразу во все стороны, тролля. Держась за стену, он тяжело поднялся по ступеням и отошел за кусты, откуда вскоре донеслось веселое журчание и облегченный вздох. Юори уже решил продолжить свой путь дальше, поскольку напиваться в такой компании было бы совсем неприличным даже в печали, как вдруг из-за кустов послышался шум борьбы, вскрик и глухой удар.