- Варвар. - Вздохнул водяной и, не прощаясь, без всплеска ушел под воду, прыгнув прямо с мостков.
Туман рассеивался на глазах. Легкий ветерок раскачивал ветки елок и сосен. Серая вода подернулась легкой рябью. В просветах появилось синее небо и голубое светило. Желтое только тянуло лучи откуда-то из-за леса. Яхта со спущенными парусами во всем своем стремительном великолепии покачивалась на волнах. Иржи откинул с причала трап и перебежал на судно. Осмотрев палубу, Иржи нашел лесенку, ведущую вниз. Спустившись по ступеням, он приоткрыл дверь. Здесь, на яхте, была всего одна маленькая каюта со столиком и кроватью, на которой спал Альеэро.
Змей лежал, уткнувшись носом в подушку. Длинные красноватые волосы разметались по черной простыне, с которой так ослепительно контрастировало сухощавое белокожее тело, все перевитое мышцами. Покрывалом он был накрыт только по пояс.
Иржи осторожно присел рядом и мучительно сожалел, что у него нет ни карандаша, ни завалящего уголька. Но он старался запомнить каждый изгиб, каждый поворот. Запомнить, как причудливо лежали тени на шее и спине. Запомнить россыпь золотых веснушек на плечах...
Художник, постоянно живущий у парня в душе, не выдержал и, чтобы подробнее разглядеть положение лица, пальцами осторожно приподнял прядь волос. Ореховый глаз с золотыми ресничками тут же приоткрылся, и совершенно не сонный голос Альеэро поинтересовался:
- Я тебе нравлюсь?
- Очень! - Честно ответил художник. Но щеки парня почему-то покраснели.
Змей хмыкнул и перевернулся на спину, подложив руку под голову. Иржи с удовольствием уставился на линию шеи, руки, грудную клетку, покрытую светлыми волосками и плоский живот. Покраснев окончательно от собственной бесцеремонности, а также затянувшегося молчания, он встал с кровати.
- Пойду, еще погуляю в тумане... Проветрюсь.
Но ловкая рука Змея быстро цапнула его руку и притянула на себя.
- Куда собрался маленький Дракончик? Разве от большого и страшного Змея можно убежать? - прошептал Альеэро, крепко прижимая Иржи к себе.
- Да пусти ты! - Вдруг испугался Иржи горячего и сильного тела своего старшего друга и бездонных золотых глаз. А еще вернее - испугался своего желания прижаться сильнее и погладить некрасивое, но безумно притягательное лицо. Провести пальцем по узкому длинному носу, твердой линии губ...
Альеэро засмеялся и отпустил Иржи. Тот вскочил, извинился и вылетел за дверь.
Отдышался парень только на ступеньках дома. Нагнувшись к озеру, он ополоснул лицо и шею холодной водой и прислонил к пылающим щекам холодные руки.
"Идиот, придурок, козел..." - Честил он себя всяческими словами. - "Как я теперь посмотрю ему в глаза? Может, удрать?" - Бегали в голове панические мысли.
Вскочив на ноги, он оглянулся по сторонам. От домика, который стоял прямо на воде, мостки вели к лесу, и Иржи, не раздумывая, побежал по ним на землю.
Черная мокрая тропа с выступающими корнями и нависающими со всех сторон ветвями летела под его ногами. Откидывая руками пушистые ветки с капельками росы, а иногда получая ими по лбу, Иржи выбежал, наконец, на открытое место. Перед ним лежало совершенно круглое синее озеро. На его берегу возвышался плоский темно-красный камень. Парень дошел до него и упал на колени, переводя дыхание. Рукой он оперся на одинокий валун.
Берега водоема, словно газоном, заросли ровной и мелкой синеватой травкой. Иржи нагнулся и посмотрел в совершенно прозрачную воду. Земляной обрыв падал почти отвесно, теряясь в черной глубине. Иржи не выдержал и заинтересованно поднес к воде руку.
- Не советую. - Раздался над его ухом звонкий девичий голосок. - Вода - мертвая.
Иржи в прыжке встал на ноги и обернулся. На камешке сидела маленькая девчонка, неуловимо, наверное, выражением глаз, похожая на Водяного.
- Привет, - сказала она, улыбнувшись, - я - Тата, здешнего Озерного Государя дочка. А ты?
- Я - Иржи Сааминьш. Здесь в гостях у Альеэро Ромьенуса. - Парень снова едва заметно покраснел.
- Садись рядышком, не бойся. - Усмехнулась Тата. - Не утащу.
- Я не тебя боюсь... - Вздохнул Иржи и сел рядом с Татой. - Иногда только себя.
- Посмотри мне в глаза, мальчик... - попросила девчонка.
Иржи повернул голову и посмотрел на ее кругленькое личико с голубыми глазами под светлыми ресничками.
- Ты хорошенькая! - Улыбнулся он. - Я бы написал с тебя картину. "Девушка на камне". Озеро, на берегу - камень, а на нем - ты.
- Договорились. - Серьезно сказала девчонка. - Вижу, душа у тебя как-то смутилась, словно ты сделал что-то, что противоречит твоей сути.
- Да, - вздохнул Иржи, - Это так... глупо...
- Почему? - Удивилась девчонка. - Разве любовь - это глупость?
- Это неправильно... пойми, Татушка, правильно, когда мужчина любит женщину. Я когда-то любил... не знаю...
- Ты - глупый, глупый мальчик. Когда-то мы были просто искрами Проявленной Вселенной. И ни у кого из нас не было пола. А потом, когда формировались плотные миры, нас поместили в тела, разделив на мужчин и женщин, чтобы мы воспроизводили себя сами, вложив в мозги крепкий запрет на "однополые отношения". А любовь - она разная. Женщину любят, как продолжение своего рода, как мать будущего дитя, как свет семьи... Я говорю про любовь, а не про секс. - Сама перебила свою мысль девочка, увидя в глазах Иржи вопрос. - Ведь есть любовь сама по себе, не признающая границ. Это, скорее, не тяга тела к телу, а стремление души к душе, энергии к энергии. И знаешь, мальчик, именно так чаще любят мужчины мужчин, а женщины женщин.
- Но это гадко... - Не удержался Иржи.
- Ты все опять сводишь к сексу. Если это просто секс, то такие отношения с кем бы то ни было, глупы сами по себе. Это очень непродуктивный обмен низкими энергиями. Это просто похоть, гормоны. Знаешь, как в туалет сходить, когда очень хочется. Короче, изнанку подкормить. А когда ты любишь, неважно, мужчину, женщину, ты хочешь подняться с этим существом на недосягаемую высоту. Вот чтобы здесь, - она положила руку на его сердце, - зарождался луч, объединяющийся с другим таким же в единое целое. И, знаешь, маленький, я тебе хочу открыть одну великую тайну: однополые существа лучше понимают и чувствуют друг друга. Им проще найти эту гармонию единства.
Девчушка подвернула под себя ножки и, рассмеявшись, продолжила:
- Ты мыслишь категориями "правильно" и "неправильно". Знаешь, почему их в свое время возвели в принцип?
- Почему?
- Как я и говорила тебе, чтобы существа размножались, и их род не прекращался, балбес. Ведь это все - большая игра, на кону которой - огромное количество энергии! Тебе ли не знать? А что случится, если игрушки, перестав жить "как все", станут не просто размножаться, а презрев запреты, научатся любить по-настоящему? Рожать детей в гармонии единства двух сердец?
- Что будет?
- Ничего не будет, маленький гений! Детей будет мало, и каждая новая жизнь станет величайшей ценностью, перенаселения не будет, войн не будет. У всех всё станет хорошо. Разве такая игра интересна? Надо, чтобы выделяемая низшими существами сила брызгала во все стороны: летели ошметки, дети убивали своих педагогов за один косой взгляд и брошенную в гневе фразу. Надо, чтобы выросшие в пьяном разврате недоросли мстили всем посторонним за грехи родителей. Чтобы мальчик, воспитанный бабушкой без ласки отца, стал кровавым диктатором, вырезающим из живых людей органы... А мужчины сражались между собой только из-за того, что они поклоняются разным Богам, получающим от этого процесса кучу грязной энергии.
- Зачем ты это говоришь? - С болью спросил Иржи, вспомнивший свой прежний мир.
- Затем, что кто-то должен обязательно принести жертву, мальчик... И чтобы ты разобрался в самом себе.
Девчонка встала, вытянувшись во весь свой маленький рост.
- Когда ты будешь меня рисовать?
- А у тебя есть краски? Ты ведь живешь в воде? Я бы нарисовал тебя хоть углем, но он смоется...
- Тогда жди до завтра. В этот час я буду здесь с красками и чем еще?
- Растворителем, маслом, кистями и холстом. Лучше грунтованным. Здесь-то грунтовать нечем.