- Молодец, быстро учишься. - Похвалил его мастер. - То, что ты сегодня делал, дают только к третьему-четвертому курсу Академии.
- Я подозревал, что все не так просто, мастер.
- Иди, учись разбивать и клеить.
- А это за какой курс? - невинно поинтересовался художник.
- Если ты этого не освоишь, курсы тебе уж точно не понадобятся. Фаркаш! Хватит отдыхать. Иди сюда!
А Иржи снова согнулся над шариком и задумался.
"Если бить его тупой силой, останется только стеклянная пыль. А мне его еще собирать! Может, попробовать разломать по молекулярной структуре материала?"
Художник представил, как мельчайшие частицы огня пролезают между частицами стекла, разрывая связи. Огонь, внимательно следивший за ходом его мысли, запустил в стекло свои щупальца и выделил из себя молекулы воздуха, выстраивая из них цепочку. Шар, тихо хрустнув, раскололся на четыре части. А теперь надо проделать обратный процесс, "склеив" поверхности так, чтобы шар оставался чистым и прозрачным, спаяв случайно сломанные частицы. Немного попыхтев над тем, как объяснить огню, чего он хочет, Иржи, наконец, получил ровный стеклянный шар, но внутри слегка мутноватый.
- Это тоже неплохо. - посмотрел мастер Иштван. - Мы закончили.
Фаркаш поклонился и унесся в раздевалку, а Иржи вернулся к мастеру с деньгами.
- Спасибо! - поклонился он.
- Мы закончили. - Еще раз сказал Иштван.
- Совсем?
- Завтра, возможно, будет не до занятий.
- Хорошо. Тогда, последний вопрос.
- Говори.
- Мастер, я белый или темный?
- Конечно, темный. Саминьши с начала времен были темными.
Иржи зажег на ладони оранжевый огонь.
- Какого цвета пламя Вы видите?
- Ты прячешь его от меня. Поэтому я не вижу твоего огня. Но на первом занятии, помнится, он был дымчато-синеватого окраса.
- Спасибо, мастер!
Немного передохнув после разминки и напившись кофе со свежими круассанами, Иржи стал собираться. Он надел высокие ботинки, плотные непромокаемые штаны, свитер и куртку.
- Я - с Вами! - Фаркаш быстро переоделся в немаркую охотничью экипировку. - Куда идем?
- На пристань за лодкой. Скоро нам уезжать, поэтому напоследок захотелось посмотреть водопад.
- Я закажу! - Фаркаш быстро вышел из номера и затопал по коридору.
Иржи поставил защиту и отправился следом.
Выгрузившись из лодки, как в прошлый раз, недалеко от устья реки, они поднялись по склону скалы, оставив пожилого лодочника курить на носу с обещанием скоро вернуться.
- Да хоть весь день гуляйте! Оплата у меня почасовая. - Пожал он плечами.
Выбравшись на поляну с бревнами, Измирский заозирался в поисках нужных кустиков.
- Кажется, здесь!
Пробившись сквозь распушившуюся зелень, они опять оказались на берегу падающей со скал реки.
- Вы опять хотите войти в эту жуткую пещеру? - Поинтересовался Фаркаш у штурмующего толстый ствол ели Иржи.
- Да. - Тот придержал ветку и обернулся. - Только ты будешь стоять снаружи.
Прекрасный водопад лил свои лучезарные струи по разнопестрым мокрым скалам, разбивая некоторые из потоков о выступающие на пути воды булыжники. И тогда в воздух мелкой пылью взлетала семицветная радуга, играющая на солнце то одним, то другим ясным цветным отблеском. Деревца, прижившиеся в расщелинах между скал, радостно подставляли свои бархатистые молодые листочки под мелкие капли, отращивая под теплым солнышком новые летние побеги.
- Как прекрасна дикая природа без людей! - неожиданно воскликнул Фаркаш.
Иржи заморгал ресницами, придерживаясь перчаткой за бок рыжего камня.
- Что-то случилось, Йожеф?
- Знаете, как трудно идти в бой, когда вот такое чистое небо, поют птицы, вода сверкает в ручье и течет по твоим пальцам... А ты знаешь, что через час этот лесок взорвется минами, автоматными очередями... Белые стволы берез окрасятся кровавыми каплями, а молодые веточки будут срезаны пулями... Замечутся зверушки, спасаясь от человеческого идиотизма... Кто-то идет убивать за деньги, а кто-то - умирать за веру... в кого? И нужна ли ему такая бестолковая смерть? Зачем тогда свыше нам дают эти жизни? Чтобы умереть ради прибыли очередного миллиардера в рассвете сил?
- Фаркаш. Присядь. - Иржи сел на нагретый солнцем камень и похлопал по нему же рукой. - Ты ведь воевал. Я знаю. Пошел работать охранником, поскольку тебя научили только стрелять и закрывать своим телом командира. Мир наш, Йожеф, действительно, устроен очень странно и если я останусь в живых, то попытаюсь добраться до тех, кто сможет ответить на некоторые мои вопросы. А сейчас я честно хочу тебя предупредить: меня хотят убить. Причем, такие силы, о которых ты и не подозреваешь. Поэтому рядом со мной находиться весьма опасно. И я тебе предлагаю расторгнуть наш договор. Я напишу записку для Берната. Он в курсе, и все поймет. А ты - живи, люби свою жену, радуйся красотам нашего мира, воспитывай детей.
Иржи поднял голову и посмотрел на солнце, греющее лохматые сосновые шапки. Смолистый воздух кружил голову, и так хотелось жить! Просто жить, наслаждаясь рассветами и закатами; фиолетовым отражением уходящих дождевых туч в речной воде, и темной корой вымокшей под дождем старой ели. Запахами спелого малинника в жаркий день, и темным быстрым полетом филина, на секунду загородившего своими крыльями месяц.
"Я не хочу сражаться. Я - художник, просто созерцатель и даже не творец! Почему же Судьба выбрала для этого бессмысленного действа именно меня?" Но оранжевый огонь уже ровно гудел в жилах, и Иржи знал, что с предначертанной дороги ему не свернуть. Ведь не может он предать погибших родителей, давших ему жизнь, Юори и Лайрину, убитых только из-за того, что любили друг друга... Да и в конце концов, нужно просто разобраться с творимым этой женщиной злом. Сбежит он, малодушно прячась где-нибудь в горах, она начнет питаться другими людьми. А ведь их и так используют!
- Я пойду в пещеру, приду обратно, и ты мне дашь ответ. Договорились? - не глядя на Фаркаша, Иржи начал спускаться в узкий темный проход.
Шкатулка лежала все там же, на пыльном каменном алтаре. Художник открыл ее и достал ослепительно вспыхнувший камень. "Сердце Юори!" Черный бриллиант, пульсируя скрытой в нем энергией, лежал на ладони.
- Как бы мне тебя так спрятать, чтобы не добрался никто, кроме меня? - подумал Иржи вслух.
Его огонь, двигаясь по всему телу, вдруг мягко толкнул его изнутри в грудь.
- Ты что-то хочешь сказать? - Молодой человек замер, держа бриллиант в обеих руках, и прислушался к внутренним ощущениям. - Поместить в себя? Ты это сможешь? А потом отдать? Ну, давай попробуем...
Одной рукой он расстегнул куртку и задрал свитер, а другой - приложил черный бриллиант к своей груди.
- Его точно никто не почувствует? Хорошо, давай!
Оранжевое пламя закружилось вокруг камня ярким волчком, опутывая его своей энергией все сильнее. Скоро весь Иржи горел, сам не замечая этого. Потом - мгновенный укол и... пламя стало успокаиваться. Он отнял от груди ладонь: на ней алело маленькое красное пятнышко. А внутри, напротив его горячего, молодого и сильного сердца ровно билось каменное.
Заправив свитер и наполовину застегнув молнию на куртке, он вышел на солнечный свет и прищурился. У входа в пещеру стоял Фаркаш. Увидев Иржи, он открыл рот и медленно упал на колени.
- Господин! - сказал он. - Вы - Ангел! Вы весь светитесь и у Вас сзади крылья!
Иржи поморщился и убрал видимый спектр своего огня.
- Ты, Фаркаш, перегрелся! Где ты видишь огонь? Вставай немедленно и пойдем. Смотри, пока я ходил, уже набежали тучки. Вдруг пойдет дождь, и я промокну? Господин Бернат женился и уехал. Кто меня будет лечить? - говорил он, прыгая по камням и перестраивая мысли охранника на другую тему.
Когда они добрались до бревен, Йожеф сказал:
- Вы, господин, были правы.
- В чем, Фаркаш?
- Она меня бросила и ушла к хозяину скобяной лавки.
- Соболезную, парень. Не ты первый. Хозяева лавок незаменимы в мирное время. Они пьют пиво, ходят в кино и покупают женам раз в год золотые сережки или колечки. Иногда возят на курорт. Но во времена заварух бросают всех и всё, убегая, словно крысы. Не горюй, найдешь красивее. Ты - парень видный.