И взгляд такой пытливый, точно насквозь хочет увидеть.
— Что именно? — слишком много вариантов продолжения.
Мальчишка молчал, но глаза не отводил, только кончики ушей постепенно алели. Карандаш вновь скользил по бумаге. В этот раз будет шарж. Дорисовал кошачьи ушки.
— Вот, — вытащил из альбома готовый рисунок. — Ответ на один из возможных “почему”.
Полюбовался на ошарашенную физиономию.
— А теперь осталось последнее. Подойди.
Странно, но мальчишка повиновался. То ли мягкий тон сыграл свою роль, то ли стресс. Вложил в руки Сенджу небольшой пакет с давно подготовленными письмами. Оставалось осторожно затереть свой образ в воспоминаниях мальчика. Пусть будет уверен, что сбился со следа. А легкое внушение не даст ему забыть оставить послание на столе отца. Отловят кого-то разведчики или нет, ещё не ясно, а тут почтальон сам подвернулся.
***
Учиха был пьян. Не то чтобы Мики шокировал этот факт, в конце концов, самому доводилось хлебнуть лишнего. Удивляло другое. Как Таро и остальных вообще выпустили за пределы селения?! Стали понятны эмоциональные высказывания Даи в адрес давних врагов. Точно ёкаи, раз на такое пошли. Хотя это принесло им победу. Противники просто не могли понять, что будет предпринято в следующий момент. Припомнив последние часы, мужчина искренне понадеялся, что Учихи не решат, будто ходить на миссии пьяными — хорошая идея.
Сенджу поднёс к губам чашку и сделал маленький глоток. Чай без каких-либо посторонних добавок.
Мики придержал желание выругаться. Почему он сидит тут? Не то чтобы так уж хотелось сравнивать, как сильно отличаются застенки Учих от собственных, или проверять умение красноглазых связывать пленников, но всё равно. Были определённые сомнения, что окажись ситуация зеркальной, приём был бы столь же радушным.
Шиноби поставил посуду на столик с такой осторожностью, будто она могла укусить. Ещё более диким казалось отсутствие видимой охраны. Взгляд упал на единственное, помимо него, живое существо в комнате.
Небольшая трёхцветная кошечка тихонько мурлыкала сквозь сон. Воспоминание о разговоре с Ринджи-саном вынудило поглядывать на неё с подозрением. Вот только от животного не чувствовалось ни капли чакры. Кошка распахнула медовые глаза, встретилась с ним взглядом и, как показалось, насмешливо прищурилась. Мики вновь мысленно помянул ёкаев.
Идея проверить, насколько простираются границы предоставленной свободы, была интересна, но пока стоило заняться более насущной проблемой.
Сенджу закатал рукав.
Рана выглядела скверно, но, что удивительно, он до сих пор жив. И признаки отравления проявляться не спешили. В родном клане всегда были искусные ирьенины. Преобладающая чакра суйтона располагала к целительству. Но почему-то в битве против ядов стали выигрывать Учихи. Отравителями красноглазый клан не был. Мики припомнил, что происходило в последние минуты боя.
Вот не удалось увернуться от клинка, выскочившего из почти развалившейся на части куклы. А в следующий миг руку опалило жаром такой силы, что боль мгновенно притупилась — видно, ожог слишком глубокий. Воспаления не возникло, да и характерный запах, от которого порой мутило юных шиноби, уже исчез.
Действия Таро были дикими, но, похоже, они оказались более эффективными. Девушка-ирьенин убрала корку, в которую спеклась кожа, и обработала бугристую рану пахнущей травами мазью, потом прошлась шосеном… и всё. Но чтобы марионеточники, и не использовали отравы?
Чакра слушалась неохотно, но провести диагностику самому себе труда не составило. Объяснение было одно. Привычка Учих немедленно прижигать раны катоном сейчас их спасала. Яд просто сгорал до того, как успевал разойтись по телу.
Шаги в коридоре привлекли внимание. Визитёры явно специально обозначали своё приближение.
— Таро, а может, ты пьяный мастер? — голос, прозвучавший за седзи, был знаком. Мики медленно выдохнул, понимая, что, видно, придётся и на себе познать, каков у Даи противник. — В трезвом состоянии не замечал за тобой таких талантов!
— Больше не пью.
— Жаль! — створка седзи поползла в сторону, являя Учих.
***
Они явно опоздали к назначенному времени. Отец уже просматривал какие-то бумаги, а Изуна помогал Юдсуки растирать тушь так, чтобы она не оказалась повсюду.
— Простите, Таджима-сенсей, — выдохнул Хикаку. — Увлеклись. — О том, где и с кем, он благоразумно промолчал.
Отец подошел поближе, рассматривая их с явным любопытством. Мадаре стало немного не по себе. Им и раньше доводилось прибегать прямо с полигона, не приведя одежду и прическу в должный вид, но такого внимания не было.
— Вижу, день прошел плодотворно! — легкое приятное прикосновение к волосам сменилось чуть болезненным тянущим ощущением, а через секунду отец продемонстрировал вытащенную хвоинку. — Вот как ты умудряешься это делать? У тебя в шевелюре пол-леса застряло.
— Тренировки, — Мадара развел руками. Он и сам не понимал, почему у того же Хикаку подобных проблем не возникало.
— Надеюсь, вы помните, что отдых всё-таки необходим? Я вот сегодня решил порисовать, нашел очень интересные виды.
Довольно улыбнувшийся отец вышел из комнаты.
Продолжения не требовалось. Знакомый блокнот лежал на столе. Мадара с радостью подсел бы к уже устроившимся на татами Хикаку и Изуне с Юдсуки, но колющийся в волосах мусор всё-таки нужно было убрать. Трясти хвою и веточки на отцовский стол не хотелось. Попытка сходу прочесать непослушные пряди закончилась тем, что зубцы гребня запутались.
— Ой!
Мадара развернулся к другу сообщить, что это его слова, но замер, понимая, что произошло нечто серьёзное.
— А кто это? — вопрос Изуны прозвучал приговором.
Друг застыл, неотрывно глядя алыми от додзюцу глазами на разворот блокнота. Наследнику клана показалось, что вот-вот прорежутся вторые томоэ.
— Посмотри, — Хикаку больше артикулировал, чем озвучил слова.
Так и не вытащив гребень, Мадара одним прыжком оказался рядом, глянул, что же там интересного. В следующую секунду в ногах поселилась предательская слабость. Мальчик осторожно, чтобы не рухнуть, сел на татами рядом с другом.
— Эй, что с вами?! — голос Изуны донёсся как сквозь толстое одеяло.
— Папа! — ему вторил Юдсуки. — Папа! — кажется, он убежал вслед родителю.
Шагов вернувшегося отца он не услышал, неожиданно ощутил тепло ладони на плече. Мужчина ничего не говорил, только стоял чуть позади.
— И давно ты знаешь? — голос прозвучал глухо. Что делать, было совершенно непонятно. Вроде как стоило бы склониться пониже за такое недостойное для наследника поведение, вот только виноватым Мадара себя не ощущал.
— Определённые подозрения у меня возникли ещё в столице.
Мадара вздрогнул. Он ожидал возмущений, давления ки, даже удара, хотя раньше вне полигона такого не было. Но никак не спокойного ответа.
— А уж когда ты зачитал тот отрывок письма, в котором фигурировало приглянувшееся тебе дерево, так и вовсе…
Встретившись взглядом с Хикаку, Мадара увидел отражение собственного недоумения.
— Что я пропустил?! — встрепенулся Изуна. — Нии-сан!
Мадара упрямо насупился, а Хикаку только развел руками.
— Ох, ребята, а вы знаете, что бревна, деревья и прочие производные давно уже стали неофициальным обозначением Сенджу? — участливо полюбопытствовал отец. — Хотя я надеялся, что речь у вас всё же действительно шла о дереве.
— Это Сенджу? — Изуна мигом сцапал блокнот и всмотрелся в рисунки. — А как вы вместе оказались?
— Хаширама мой друг. — Мадара сам подивился собственному спокойствию. — И я с самого начала знал, что это Сенджу. Как и он, что мы — Учихи.
— Он забавный, — нарушил молчание Хикаку. — Да и никаких сведений выведать не пытался.
Мадара прикусил губу, чтобы привычно не пошутить про Току. Он уже решил взять вину на себя, а подобное привлекло бы лишнее внимание.
— А можно мне теперь обезьянку? — выпалил до того тихо шуршащий страницами Юдсуки.
Настороженно замерший Изуна фыркнул, маскируя смешок.
— Может, хоть без Сарутоби обойдёмся? — вздохнул отец, но тут же осёкся. — Впрочем, тебе всё равно негде найти представителей данного клана. Нам бы с Сенджу разобраться. Сын, не бледней, не в том смысле слова.