Ученик смущенно отвёл взгляд.
— Кто она?
— Тока-чан… Племянница главы Сенджу, — после некоторой паузы всё же признался Хикаку.
Хорошо. А то я уж начал подозревать, что мальчишке так любовь по голове дала, что отбила способность мыслить связно.
— Хикаку-кун, хоть понимаешь, какие могли бы быть проблемы, не узнай я правду? Будущий союз потребует дипломатического брака. И Тока-чан наверняка окажется одной из невест. Хорошо получилось бы, стань её женихом Мадара или Изуна? Договорённости такого уровня переиграть не вышло бы.
Ученик слегка побледнел и опустил голову.
— Лучше, если супруги будут испытывать друг к другу хоть сколько-то теплые чувства. А по статусу вы вполне равны.
От взгляда, каким одарил меня мальчишка, захотелось срочно проверить себя на наличие лишних деталей типа крылышек и нимба. А ведь переговоры ещё даже не назначены.
— Клановые союзы — лишь вопрос времени. — Постарался всё же вернуть подопечного на землю, пока он в своих мечтаниях не улетел совсем уж далеко. — А твоя избранница хоть знает, насколько серьёзны намерения?
— Я сообщу ей об этом, — создалось впечатление, что это действо ученик собирается совершить немедленно. — Каге-кун сможет пробраться к Сенджу и передать мой подарок.
Сдержать кашель, поперхнувшись воздухом, не получилось. Какой он быстрый!
— Таджима-сенсей? — встревожился Хикаку.
— Да так, теперь мне понятно, почему посланный мной ниннеко не смог пробраться в их поселение.
Полюбовался смущенной физиономией этого героя-любовника.
Не говорить же, что у меня произошел внутренний конфликт восприятий. Я осознавал, что сейчас в одиннадцать-двенадцать лет детки уже вполне себе женихи и невесты, но иная установка была заложена слишком глубоко.
— Об одном прошу: если вы опять решите пойти порисовать свои деревья, предупредите заранее.
***
Буцума прислонился к бортику и полуприкрыл глаза. Чакра отряда смешивалась с водой и давала ощущение единения и покоя. Как раз его-то в последнее время и не хватало.
Тихие разговоры воспринимались ненавязчивым фоном. Ненадолго можно забыть о проблемах. Тем более, из всех собравшихся энергией фонтанировал только изведшийся за время вынужденного безделья ирьенин. Оставалось порадоваться, что положение пока защищает от вопросов.
— Настолько всё плохо? — Мики уже облюбовал себе жертву. — Эй!
Фонтанчик напитанной чакрой воды едва не ударил ему в лицо.
— Дай хоть немного посидеть спокойно, — вздохнул Рокеро, — и, будь добр, посмотри, что с моей шеей.
— И не боишься, — подначил его ирьенин, — вдруг у меня коварная закладка на тихое устранение собственных сокомандников?
Угасший было фонтанчик вновь обозначился рядом с ним.
— Намёк понял, — Мики придвинулся ближе и протянул руку, украшенную причудливым шрамом от ожога.
— Пыточник, — тихо зашипел Рокеро, но не отстранился — напротив, повернулся так, чтобы медику было удобнее.
— А вот нечего запускать подобное, твой личный ёкай, кстати, тоже интересовался этим.
Буцума не выдержал, аккуратно прикусил губу с внутренней стороны. Уж очень занятным стало выражение лица у давнего друга.
— Да уж лучше к ним, чем снова к Узумаки, — проворчал Рокеро. — Ты сам-то после пребывания у Учих бодрее выглядишь, чем я после визита к союзникам.
— Сейчас помощи не будет, — нарушил молчание Буцума, понимая, что ещё немного хождения вокруг да около, и ирьенин попробует притопить вредного пациента, они поднимут волны на всю купальню.
На этих словах воцарилась тишина. Глава Сенджу вздохнул. Ашина — хоть и двоюродный брат, но, главное, лидер Узумаки. Интересы родного клана для него на первом месте. Это правильно, так и должно быть. Не будет он отправлять дочь в Страну Огня, пока здесь столь неспокойно, пусть сопровождающие и смогут защитить химе. Заодно и проверит, достаточно ли сильны союзники.
Оставалось только дать другу отмашку, пусть поделится новостями с напарниками. Самому много говорить не хотелось: сейчас можно было немного дать волю слабости и просто побыть в покое.
— Узумаки согласились на помолвку, — неспешно начал Рокеро, — но свадьба будет не раньше, чем Мито-химе закончит обучение.
— Это года два-три? — предположил Хироки. Невысказанное “Да нас за это время сомнут” повисло в воздухе.
— Больше, — поправил его Даи. — Лет пять. Печати изготавливать — это не клинком махать.
— И что помешает Узумаки отодвинуть срок ещё дальше? — нарушил молчание Широ.
— Это покажет время. — Почувствовав на себе взгляды, Буцума счёл за лучшее ответить именно так.
Стоило бы осадить подчинённого за недоверие к давнему и надежному союзнику, но слова не шли. Узушио далеко, в другой стране. С чего им активно вмешиваться в войну Хи но Куни? Из-за родства по Ашуре? Так все шиноби — родичи по Рикудо. Этак и Учих нужно братьями считать. Тем более, что те и находятся под боком.
Хорошее настроение вновь как ветром сдуло. Клану нужны были союзники, и проблему стоило решать быстро.
***
— Ками-сама, пошлите ему ответственности, — пробормотала Тока, торопливо заканчивая уборку. С тоской приходилось признать: с двоюродного брата сталось бы предупредить её о вылазке на реку непосредственно перед выходом. Не со зла, просто по невнимательности.
Хозяйственные хлопоты настраивали на неспешные размышления.
Весна принесла с собой не только солнце, но и красноречивые взгляды парней. Это немного льстило самолюбию, но и вызывало грустную усмешку: большинство интересующихся не могли долго выстоять против неё на тренировке.
То, что она являлась боевой куноичи, не отменяло того, что вскоре нужно было быть готовой стать хранительницей очага, хозяйкой в чьём-то доме. Возможно, даже в другом клане. Не химе, но племянница главы — это положение накладывало определённые обязанности перед кланом. Только выходить из храма за кем-то, кто даже достойно выстоять против неё не может, не хотелось.
Облачаться пришлось почти как для боевой миссии.
Тока с сожалением провела пальцами по веселым весенним узорам на юкате. Менять её на грубую одежду и доспехи не хотелось. Вот только время сейчас неспокойное. Да и не будь этих стычек, яркая ткань слишком заметна. И не потренируешься в юкате, останется тогда лишь сидеть на бережку, листать учиховские альбомы.
Взгляд зацепился за веер. Он лежал на столе, будто ненадолго оставленный. Впору было подумать, что его позабыл кто-то из подруг или сестер. Вот только это не такой обыденный для куноичи аксессуар, и явно не боевой.
Чутьё на опасность молчало, да и ничего подозрительно заметить не удалось. Сенджу взвесила на ладонях находку и признала, что она легче её веера. Значит, этот без тонких лезвий или полостей под сенбоны. Конечно, это не отменяло яда или иного неприятного сюрприза.
Тока усмехнулась: она уже достаточно долго продержала его незащищенной рукой. Раскрыв веер, Сенджу отметила — тот явно новый, а рассмотрев картинку, замерла, не веря своим глазам. Изящные веточки и нежная пена лепестков. Вот только изображена была не подходящая по сезону сакура. Цветы персика — не то, что художник стал бы рисовать просто так. Тем более на предмете, находящемся у всех на виду.
Кто мог прислать такое?
Цветок персика — значение её имени и пожелание удачи в романтических отношениях, любви, браке. И на веере. Догадка была подобна удару молнии. Пальцы непроизвольно разжались, и находка спланировала на пол. Тока почувствовала, как щеки начали гореть.
— Учиха… убью ёкая! — прошипела Сенджу, прижимая к пылающему лицу ладони и стараясь унять словно желающее вырваться сердце. Кое-как успокоившись, куноичи сложила и припрятала провокационный посыл, пока никто не увидел.
Кого из двух Учих убивать в первую очередь, оставалось неясно. В то, что наследник великого клана опустится до подобных шуток, не верилось. При мысли, что намёк мог исходить от Хикаку, щеки снова стали гореть. Неужели он сам не понимает, какая это глупость?