Вот только чакра Мидори всё ещё ярче всего ощущалась именно в комнате, где спали младшие дети, и, вроде как, девушка пока не проснулась.
Увидев, что сервировкой стола уверенно занялся Мадара, сгрузив часть ноши на Юдсуки и прихватив свободной рукой Таму, Сачико поспешила проверить такое необычное открытие.
Заглянув в комнату, девушка невольно сложила “кай”, а затем осторожно прокралась к постели, на ходу убеждая себя, что обливание водой — недостойная шутка для их положения и возраста.
— Ми-чан, ты здорова? — Сачико потянула в сторону край одеяла. — Так долго спать на тебя не похоже.
Спящая завозилась и открыла глаза, явно не до конца понимая, что происходит.
— Конечно, — Мидори спрятала зевок в подушку. — А ты чего такая взъерошенная?
— Они назвали меня мамой, — Сачико почувствовала: её начинает бить дрожь, как в самом начале перед сражениями.
— Кто? — сонливость мгновенно слетела с собеседницы.
— Тама-чан и Юдсуки-кун, — обречённо вздохнула куноичи.
— Это нормально, — химе пожала плечами. — Подумай сама, кого ещё им так называть?
— Но я… — Сачико смутилась.
— Не бойся, старшие дети тебя так шокировать не будут, как и лезть с нежностями.
— Боюсь? Сказала тоже, — Сачико фыркнула. — Опасаюсь.
— Ками-сама, и это говорит одна из самых рисковых куноичи клана! Как хорошо, враги не знают, что тебя можно напугать ребенком!
Сачико не выдержала, рассмеялась. Представившаяся картина была слишком бредовой даже для воображения, тренированного мастерами гендзюцу.
***
На первый взгляд, оба пришедших старейшины были безмятежны, но Юудей не обманывался, он знал их слишком хорошо. Не укрылись от внимания чуть более резкие движения и жестче залегшие складки у губ Кокецу. Да и Кейтаро сжимал пальцами фигурки несколько сильнее.
Юудей больше нежился на ласково греющем осеннем солнце, даже не пытался сосредоточиться на игре, больше ставшей частью ритуала при переходе к важным разговорам. В конце концов, чем быстрее он проиграет, тем скорее узнает, что же произошло.
— Тебе не кажется, что подобное поведение недопустимо для шиноби?
От неожиданности Юудей чуть не выронил фигуру, которой собирался сделать ход, и внимательно глянул на сегибан, убеждаясь: партия ещё не окончена. Что же должно было произойти, раз Кокецу при молчаливом одобрении Кейтаро нарушил традицию?
— Что именно? — уточнил старейшина, всё же делая ход.
— Миссия, которую выполнил Миро-кун. Ты должен был читать отчёт, — конкретизировал Кокецу.
— Конечно. Талантливо мальчик сыграл.
— Талантливо? — как змея прошипел Кейтаро, забыв об игре и поставив фигуру куда придётся.
— Я не понимаю, что вас так злит? — поинтересовался Юудей, а затем принялся изучать получившийся расклад. Ошибка оппонента давала возможность продержаться чуть дольше, оставалось решить, стоит ли это делать.
— С Сенджу нужно сражаться, а Миро-кун устроил представление, — покачал головой Кокецу. — Я против, чтобы пленника продолжали использовать подобным образом.
— Стоп, ты же поддержал, когда глава поднимал этот вопрос, — удивился Юудей, делая свой ход. — Мы все согласились.
— Я думал, Сенджу нужен, чтобы натаскать учеников, — Кокецу пожал плечами.
— А меня больше тревожит, что пленник получил такое влияние на детей. — Кейтаро передвинул фигурку, выправляя пошатнувшееся положение.
— Вы не хуже моего знаете, что за ним наблюдают. — Юудей окончательно перестал следить за игрой, делая ходы не раздумывая. — Сен-кун пока не совершил ничего, способного им навредить.
— Да ну? Дети перестают видеть в Сенджу врагов.
— Миро-кун выжил, выполнил задание и поразвлёкся. — Очередное передвижение фигур наконец превратило положение в безнадёжное. — Что плохого?
— Он не понимает, что это бой, а не игра!
— Понимает, — припечатал Юудей. Он, в отличие от собеседников, не только отчёт читал, но и говорил с его автором. — А ты предпочёл бы, чтобы мальчишка, словно герой старой легенды, принял бой по всем правилам и погиб, а свиток попал к Сенджу?
На такой вопрос Кейтаро только поморщился.
— Это лишь везение, — скептически отметил Кокецу. — Ты проиграл, — он кивнул на доску. — А в следующий раз мальчишка может напороться на клинок.
— Или ответные объятия, — в это Юудей не особо верил, но промолчать не смог и с затаённой насмешкой понаблюдал, как его гости закашлялись, подавившись воздухом. — Всему своё время. Мы не можем знать всех планов главы.
— Таджима-сама стал слишком мягок, — проворчал Кокецу, бездумно повертев в пальцах одну из фигурок.
— Лучше представьте рожи Сенджу, когда они потом пытались понять, что это вообще было, — миролюбиво посоветовал Юудей и с удовлетворением отметил, как на лицах давних товарищей появляются мечтательные улыбки.
***
Чакра Хаширамы чувствовалась отчетливо. Тока спешила по следу, ощущая, как с каждым шагом беспокойство всё больше охватывает её. Двоюродный брат уверенно двигался в сторону владений Учиха. Забрести близко к опасным территориям — не редкость: стоило забыться во время рыбалки или сбора растений, и другой берег неожиданно оказывался рядом. Все старались быстрее вернуться назад, едва обнаружив это. Вероятность встретить там кого-то из красноглазых не велика, но всегда можно было напороться на патрульного или разведчика. Вот только Хаширама сворачивать и не думал.
Осторожно выглянув из-за очередного дерева, девочка прикусила губу, чтобы не выдать себя возгласом.
Двоюродный брат был не один. Оба находились к ней боком, и узнать Мадару не составило труда. Мальчишки сидели напротив друг друга, подавшись вперёд, почти соприкасаясь лбами. Что они там рассматривают, было непонятно.
Куноичи сглотнула ставшую неожиданно вязкой слюну. Весь опыт просто кричал о ловушке или гендзюцу, в которое всё же угораздило попасться. Вот только кому? Ей или Хашираме? При воспоминании о потерявших связь с реальностью товарищах и собственной беспомощности по спине пробежал холодок.
— Да, Тока-чан, это именно то, что ты думаешь, — негромкий голос сверху заставил отскочить и выхватить кунай. На широкой ветке удобно разместился Хикаку. — И я даже знаю, в какой момент мой друг попал в ловушку.
— О чем ты говоришь?! — возмущенно дернулся Хаширама.
Тока ошарашено моргнула, пытаясь понять, о чем вообще речь. “Хаширама” и “ловушка” в таком контексте не желали восприниматься.
— Искренность, — улыбнулся Хикаку. — Самая страшная ловушка для обладателя шарингана. Очень уж притягательна.
Резкое движение рукой заставило Току дернуться, вот только сам Хаширама со смехом завалился на спину, в полёте утягивая на землю и Мадару.
— Как ты вообще можешь что-то делать, постоянно отвлекаясь? — возмущенно шипел тот, не особо активно стараясь выбраться из больше шутливого захвата.
Подобная беспечность вызвала оторопь.
— Вот уже идеи мирных договоров обсуждают, — добавил Хикаку с притворной грустью.
— Кай! — всё же решила перестраховаться Тока. Учиха с дерева никуда не исчез, а его соклановец и Хаширама по-прежнему барахтались на земле.
— Великолепно! Можешь так постоять немного?
— Что… Что ты делаешь?! — выдержка начала отказывать, куноичи не могла понять, что вообще происходит. Учиха просто быстро чиркал в блокноте. На технику это не походило.
— Рисую тебя, — последовал невозмутимый ответ. — Какой взгляд, какие движения! Ты словно светишься вся. Карандаш сам в руки просится!
Подобное заявление выбило почву из-под ног.
— Хотя улыбка тебе больше идёт, — Учиха явно решил её добить. — Как и кимоно.
От подобного признания хотелось сбежать куда подальше.
— Поможешь следить, чтобы они не влипли в неприятности? — продолжил вгонять её в ступор красноглазый, но на фоне всего остального просьба уже не казалась такой абсурдной. — А то ведь совсем об осторожности забыли. Может, присядем и поговорим спокойно? — Собеседник всё же спрыгнул вниз.
— Ками-сама, они с ума сошли. — Тока обессилено опустилась на поваленный ствол и только потом поняла, что этим невольно выполнила пожелание Учихи.