Оставшийся не у дел Тама деловито принялся лепить… нечто, при этом плюхнувшись коленями в снег.
— Что это? Кролик? — Хикаку попробовал угадать.
— Кролик! — радостно воскликнул Тама и указал на веточки сосны. — Ушки!
Гадая, действительно ли лепился ушастик или малыш просто согласился, мальчик подошел к дереву и отломил пару подходящих лапок.
За это время Юдсуки и Изаму уже успели сделать солидный круг и вернуться, но своего занятия не оставили.
Хикаку, посмеиваясь, уклонился от шальных снежков. Во время резких движений рану немного тянуло, но скоро можно было вернуться к нормальным тренировкам, а там и присоединиться к другу и сенсею. Отсиживаться в селении, когда Мадара почти в каждом письме упоминал стычки, было невыносимо.
— Вы уже насквозь мокрые! — чтобы привлечь внимание заигравшихся подопечных, пришлось немного повысить голос. — И я вас сушить не собираюсь!
— Почему?!
Дружный вопль вызвал лишь усмешку.
— Будет вам дополнительный стимул улучшить контроль чакры и решать такую проблему самостоятельно, — пояснил Хикаку. — А теперь в дом!
Приходить сюда уже привычно, как к себе. Жилище главы встретило теплом, запахом готовой еды и пустотой. Это не было удивительно: у Мидори-химе дежурство в госпитале, а вернувшаяся с миссии Сачико-сан скорее всего на полигоне.
Собственная одежда в сушке не нуждалась, а к Таме обещание не относилось, так что его вещи были быстро подсушены.
Изаму и Юдсуки опять затеяли веселую возню.
Коварно усмехнувшись, Хикаку отправился на кухню. Контроль чакры вполне позволял и подогреть еду, а её запах — не то, что можно игнорировать после тренировки. Учиха мысленно не успел и до десяти досчитать, как его подопечные оказались на месте, полностью одетые.
Спокойно поесть было не суждено. Тама, проигнорировав тарелки, уверенно полез к чайнику. Уже зная, что сейчас будет, Хикаку торопливо дожевал онигири и лишь обреченно вздохнул: попытка самому наполнить малышу чашку неизбежно вызовет капризы и гордое “Я сам!”. Оставалось ненавязчиво придержать и постараться, чтобы чай всё-таки оказался в емкости, а не вокруг неё.
Чужой кашель привлёк внимание.
— Изаму, не торо… — слова застряли в горле. Осознание, что тот не поперхнулся, было неожиданным и шокирующим. Рядом закашлялся и Юдсуки. — Что случилось?!
Ответа на этот вопрос ему никто не дал. Но ели они одно и то же.
Хикаку почувствовал, как начинает гореть горло, а внутри всё сжимается в спазме. Понимание происходящего почти парализовало. Как так? Они же дома!
Сбросив оцепенение, он сомкнул зубы на пальце, прокусывая кожу. Контроль чакры начал отказывать, но Каге появился. Удивлённо округлил глаза, нервно дернул хвостом.
— Найди Мидори-сан. Нас отравили. Тама, стой! — схватил он единственного, не успевшего ничего съесть.
Ребенок недоумённо посмотрел на него и потянулся к онигири. Перед глазами всё начало плыть. Понимая, что ещё немного, и он просто потеряет сознание, Хикаку почти ощупью принялся искать нужную точку. Тама в руках вертелся и смеялся, решив, что с ним играют. Внезапно спавшая пелена позволила увидеть, куда ударить. Опустив обмякшее тело на татами, мальчик не удержался, упал рядом, уже окончательно погружаясь в темноту.
***
В этой части замка бывать ещё не доводилось. Личные покои кокусю и его семьи. Такой приём допустим для кого-то очень близкого. Сейчас он являлся нарушением энного количества пунктов этикета, я же просто наёмник. Резкий запах лекарств щекотал ноздри.
Помимо самого Рио, в комнате был его сын, мышкой сидящий в уголке, и лекарь, колдующий над столиком со всевозможными баночками.
Приподнявшись на постели, губернатор, поморщившись, выхлебал настой из чашки. Судя по выражению лица, вкус оказался под стать запаху. Мужчины был бледен, да и дышал он тяжело.
Вот это здоровье у человека! Опасался, как бы он при мне не рухнул, а яд начал действовать лишь спустя почти двое суток. Или Торио не угадал с дозировкой. После привычного ритуала приветствия сел рядом с постелью. Именно здоровья желать не стал, слишком это было бы лицемерно, ограничился более обтекаемыми, но не менее почтительными формулировками.
М-да, преступник всегда возвращается на место преступления. Хотя ощущаю себя больше санитаром леса. Никаких особых чувств картина не вызывала. Разве только немного сожаления, что пришлось действовать именно так. Будь моя воля, убил бы быстро, а с хорошим лечением агония растянется на несколько дней.
Лекарь со скорбным видом растирал в ступке травы. То ли от того, что понял уже, как дело плохо, то ли от того, что все рекомендации раньше игнорировались, а теперь господин желает получить немедленный результат.
— В случае моей смерти все обязательства переходят наследнику, — голос губернатора срывался, да и отбрасывание большей части церемониала было показателем не хуже лакмусовой бумажки. — Юу-кун… — мужчина закашлялся.
Отбросивший всё лекарь кинулся к постели.
Мальчишка вздрогнул и поднял на меня испуганный взгляд.
Стоп. Наследник?! Нет, то, что он официально признанный сын от одной из наложниц, я знал, но подобной информации не было даже в представленном разведкой досье. Или этот момент оказался мною пропущен, как незначительный. Сделав мысленную зарубку ещё раз перечитать свиток, присмотрелся к ребёнку.
Вот теперь да, весьма неприятно. Для него-то отец наверняка человек, достойный всевозможных милостей от даймё. Даже почти стыдно. Только стоило припомнить убитые крестьянские семьи и купцов, бывших тоже чьими-то близкими, как совесть мигом спрятала зубы.
А следом пришло осознание надвигающегося существа, которое страшнее всех биджу вместе взятых. Северный пушной зверёк просочился и в этот мир. Кто бы мог подумать, что один из куцых сугробчиков — на самом деле его белоснежная шубка. Степень полноты доставшегося экземпляра пока неясна, но что-то подсказывает, отъевшийся. Да этот наследничек ровесник Изуны, может, чуть старше! И ему управлять провинцией… От мысли по спине пробежал холодок.
Впору подождать немного и потом предоставить губернатору одну из доз противоядия под видом шинобских лекарств. Из жалости к самому себе и родному клану. Не хочу тащить и провинцию! Ещё меньше желания бодаться с родственниками Юу, его учителями или кто там неофициально начнёт управлять землями. Опять впору со всех ног бежать в клан, но на этот раз открыто, прихватив с собой отряд.
***
— Ани-чан, что это был за котёнок? — допытывался Тобирама.
— Мягонький, серенький и мурлыкал громко, — последовал исчерпывающий ответ.
— Он разрезал когтями дерево, — мальчик попробовал зайти с другой стороны. — Представляешь, что было бы, окажись на его месте твои руки?
— Я же осторожно с ним, — брат пожал плечами. — Лучше подумай, скольких он этим спас!
— Вот! — Тобирама скрестил руки на груди, в который раз чувствуя старшим именно себя. — Это не обычная кошка. Ани-чан, ты в тайне использовал обратный призыв, не подписывая свиток?
— Что ты! — Хаширама выставил перед собой руки.
— Тогда откуда этот котёнок? — разговор вернулся к началу.
— Будто я всех кошек в поселении знаю? — удивился собеседник.
Когда брат делал такое выражение лица, хотелось простить его за всё и во всё поверить, вот только ощущение некой фальши не укрылось от внимания.
Замеченное краем глаза движение заставило отвлечься. Младший брат, прижимающий к груди тренировочный меч, замер, так и не коснувшись ногой пола, и виновато улыбнулся.
— Итама, тебе ещё нельзя на полигон, — Хаширама переключился на новую цель, отбирая у младшенького тренировочное оружие.
Вроде как искренняя привычная забота, вот только Тобираму не покидало ощущение, что старший брат таким образом спрятался от него, как за щитом.
— Но я нормально себя чувствую, ирьенины сказали, что яд не успел подействовать!
Тобирама начал пятиться к двери, понимая: ещё немного, и братья вспомнят о его присутствии и попытаются перетащить каждый на свою сторону. Выдерживать два умоляющих взгляда не хотелось.