Анна снова рассмеялась, но на этот раз тише. Она полноценно села на подоконник окна, казалось... казалось можно было бы толкнуть её и она бы выпала в окно. Ушла из моей жизни навсегда. Чёрт, да откуда эти мысли. Я точно схожу с ума. И свела с ума и правильной дорожки меня именно она. Горделивая и властная Анна Александровна. Проклинаю тот день, когда я пришёл в салон...проклинаю.
Проклиная все и всех про себя, я медленно подготавливал рабочее место. На душе хоть и скребли кошки, исключительно с максимально длинными когтями. Тем не менее, несмотря на все это обще ужасающие ощущение на душе, у меня было желание написать портрет Анны. На этот раз с натуры, на этот раз, сделать его ещё живее. Куда живее того практически порнографического изображения с подданными. Оно теперь не казалось мне гениальной и страшной работой. Теперь оно было провалом, недостойным меня, недостойным даже Анны Александровны.
Наконец рабочее место было готово, Анна Александровна, сидящая на подоконнике, уже в одном нижнем белье смотрела на меня глазами полными огня, я же нервно сглотнул и начал делать черновую зарисовку, все такой же дрожащей рукой. Ненароком я вспомнил руку Сальвадора. Не знаю почему...почему именно сейчас.
Работа шла размеренно. Времени попусту я не тратил. Анна же было невероятной натурщицей, не говоря не слова, она каждыми изгибами тела, своим взглядом говорила мне что и как нужно показывать. Насколько живо и насколько натурально. Ближе к середине выполнения работы, я заметил, что взгляд у Анны был менее выразителен, огонь, почему то ушел из них, Анна явно заскучала. Видимо не думала, что настолько долго все это продлится. В один из моментов она встала с подоконника и посмотрела на меня. Моя кисть остановилась в миллиметре от холста. Взгляд её пугал и одновременно завораживал. Это было чем то завлекающим, не приводящим в транс, нет это было зазывающее и вызывающее, как и все что делала Анна Александровна и я к своему стыду вошел в её сети уже второй раз за несколько дней. Как же легко ей действовать на меня, мое тело и мой мозг, пугающие картины вчерашнего вечера уходили, а передо мной разворачивалось новое представление, куда ярче, громче и крикливей, на грязном полу, залитым краской, заваленной хламом и покрытым пылью я входил в Анну и каждую секунду роднил нас, каждую секунду я казалось, становился ей ближе, мы были одним целым. Анна кричала во весь голос, пространство казалось даже сжималось, беря пример с определенных частей её тела, но все же через час все закончилось, испачканная Анна вернулась к окну, уже полностью обнаженная, мокрая, она, тяжело вздыхая, смотрела на меня невероятно горячим взором. Грязный же я вернулся на рабочее место и пытался завершить эту работу. Завершить все это, закончить все это.
Наконец работа, прерываемая на поцелую, соития и прочее была закончена. За окном уже вечерело. Анна одевалась в углу, я угрюмо рассматривал картину. Обнаженная дама сидела на подоконнике, освещаемого светом Солнца. Его блики красиво играли на теле женщины, сзади неё виднелась Фонтанка, по ней плыли те самые лодочки белого цвета. Но теперь на них случайно затесались уже казалось привычными, в разговоре о Анне, подданные обнаженные почти полностью и истекающие слюнями. Анна же показана на картине максимально близко, не знаю, как точно объяснить, но я смог передать её огенно-вожделеющий взгляд практически достоверно. Картина была больше похожа на фото, казалось, даже обнаженная грудь Анны вздымалась, когда в легкие попадал воздух. Настоящая Анна склонилась ко мне и внимательно рассматривала картину. А после она, поцеловав меня в щеку, сказала:
"Она прекрасна, прямо как и я...Если ты привезешь её завтра в галерею...будешь самым успешным художником."
"Нет...это нужно тебе, забирай её, и вторую....и уходи из моей жизни." Сказал я, в душе порываясь конечно начать избивать Анну. Чёрт...откуда же это все в моей голове...
Анна усмехнулась и проплыла мимо меня, а после встала в дверном проеме.
"Завтра я приду и заберу картину. Я обещала тебе...жаль конечно так заканчивать все...но и мне надоело уже, прощайте...Франц."
Анна сказав это также медленно поплелась на выход. Мой воспаленный разум страшным голосом говорил мне убить её, уничтожить, лишить жизни, она не нужна никому, тебе она не нужна. Голос в голове звучал все громче и нужно было его заткнуть...нужно...я должен был.
Я быстро встал с места и направился в след за Анной, в голове вспыхивал образ топора, который я недавно заметил стоящим в прихожей, естественно....именно им я и сделаю все...как завещал Достоевский. Я вышел из мастерской и заметил что Анна внимательно рассматривает блокнот Виктории, пройдя мимо и дойдя до прихожей я набросил на себя пальто, притворяясь, что собрался уходить, а может даже проводить Анну, сам я тем не менее косился на рукоятку топора, скрытую упавшим пальто Виктории, которое она уже несколько лет не носила. Повезло, что Анна не видит, замечательно. Расплывшись в оскале, подобном тем подданным с картины я улыбался ведьме по имени Анна, она же улыбалась в ответ мне, конечно не понимая, что закончились дни её, что закончит мучить меня она, именно сегодня все завершится. Я подошёл чуть ближе к рукоятке и даже потрогал её пальцами, дерево, лакированное, прекрасное и удобное. Анна прошла в прихожу, быстро нацепив верхнюю одежда она отвернулась и хотела было открыть дверь, но я опустил руку, крепко схватил топор, выудил его из под одежды и со всей силы ударил им по голове Анны. Удар был действительно сильным, женщина не успела вскрикнуть, топор вошёл в череп, забрызгав меня, стены и дверь кровью Анны, звук раздробленной кости слегка испугал меня, далее я испугался ещё больше, тело Анны опало на пол, с головы по её лицу, на пол и одежду лилась кровь, практически фонтаном она летела во все стороны, я выудил топор из головы Анны, занес его ещё раз и уронил тупым концом прямо на её лицо. Затем ещё раз...и ещё раз, голос в голове требовал расправы, а я не мог с ним не согласится, я ронял и ронял ей на лицо топор, железный наконечник уже был залит кровью, лицо Анны было не узнать, все, что виднелось там это кровавая каша, наконец, в последний раз я уронил топор и рухнул наземь без сил. Мертвое тело Анны лежало подле меня, от безысходности, внутреннего шока и боли, я протянул руки и притянул ближе к себе окровавленное тело женщины. Заключив его в эдакие мертвые, кровавые объятья.