Варя ничего не ответила, лишь сильнее сжала в руке мокрую губку. Она чувствовала, как по спине пробегает холодок необъяснимой тревоги. Она ещё не догадывалась, какой страшной ценой будет куплено это внезапное «прозрение» отца.
Каникулы закончились быстро за домашней суетой, пришло время возвращаться на учебу.
Отец не был жадным — это качество он презирал и в себе, и в других. Поэтому каждое первое число на Варину карту без напоминаний поступала сумма, позволявшая не думать о подработках. Она была благодарна, но тратила с умом, словно боясь нарушить негласный договор. Отец, начальник департамента с солидным окладом, предлагал снять ей квартиру, подальше от общежитской суеты. «Зачем тебе этот балаган?» — недоумевал он во время редких звонков.
Но Варя отказалась. Ей был нужен именно этот «балаган»: ночные разговоры на кухне, одолженная до стипендии пары сотенных, вечная суета и ощущение причастности к чему-то большому и немного хаотичному. Сидеть одной в съёмной квартире казалось ей худшей версией взрослой жизни.
Уголовное право, начавшееся на втором курсе, оказалось минным полем. Каждое дело, которое Варя изучала, взрывалось внутри осколками чужой боли. Она старалась держаться, выстраивать профессиональную дистанцию, но раз за разом проваливалась в ледяную воду чужих трагедий. Особенно когда речь заходила о насилии в семье.
Она листала материалы очередного дела. Сухие строки протокола казались неуместными, кощунственными рядом с фотографиями избитых детей и женщин с потухшими глазами.
«— Почему не обращались ранее?»
«— Он обещал, что это в последний раз».
«— Что изменилось сегодня?»
«— Он на ребёнка руку поднял. Сын в хирургии… переломы рёбер…»
Варя резко закрыла папку. В горле стоял ком. Почему? Почему нужно ждать, пока сломают рёбра твоему сыну? Она вспомнила, как сама, будучи маленькой, пряталась под столом от отцовского гнева, и как мать потом шептала: «Тише, тише, он больше не будет». Но он был. Снова и снова.
Но одно дело потрясло её до основания. Оно было о подростках. Школьники, доведшие одноклассницу до самоубийства. Причина — ревность. Новая девушка бывшего парня «попросила» своего ухажёра «вразумить» соперницу. Тот, обкуренный, вместе с друзьями…
Варя читала и не могла дышать. Строчки расплывались. «…совершили насильственные действия сексуального характера… произвели видеофиксацию… разместили в социальной сети…» Они сами собрали на себя улики, эти чудовища. А девочка… Девочка шагнула из окна.
Тошнота подкатила к горлу. Варя вскочила, опрокинув стул, и выбежала из аудитории в пустой коридор. Слёзы текли по щекам, смешиваясь с яростью. — Их убивать надо, — прошептала она, вцепившись пальцами в холодный подоконник. — Почему отменили смертную казнь.
— Встать, суд идет…
— Варя, проснись, — Нина трясла её за плечо.
Варя с трудом открыла глаза. В комнате было ещё полутемно, но испуганные глаза подруги уже смотрели на неё.
— Ты стонала во сне.
— Кошмар приснился, — пробормотала Варя, протирая глаза.
В общежитии девчонки быстро сдружились. Комнаты на троих, вечная очередь на кухню и в душ, запахи еды, перемешанные с ароматами чужих кухонь — всё это стало их новым домом. Только тот, кто жил в общаге, поймёт, каково это.
Анна Рихтер, их третья соседка, приехала из Орла. Амбициозная, целеустремлённая, она мечтала стать судьёй и почти всё время проводила за учебниками. Именно учёба и сблизила их — времени на вечеринки почти не оставалось.
Вечером к ним заглянули Вика и Ирина из соседней комнаты.
— Привет! Я из дома клубничного варенья привезла, давайте чай пить, — предложила Ирина.
— Я поставлю чайник, — откликнулась Нина и вышла на кухню.
— Варь, — начала Вика, — мы вчера с Сашкой на дискотеку ходили. Ксюха опять смеялась, что я в бабушкиных джинсах. Сашка тоже ржал. Может, мне Ксюху проучить?
— Я бы на твоём месте задумалась о Сашке, — спокойно ответила Варя. — Если он тебя не уважает, зачем он тебе?
— Если бы не Ксюха, он бы не смеялся, — упрямо возразила Вика.
— Не будет Ксюхи — найдётся кто-то другой, — пожала плечами Варя.
— А мне Толик Ганин нравится, — вдруг сказала Ирина.
— Кому он не нравится? — усмехнулась Вика.
— Ты же с Сашкой встречаешься, — удивилась Ирина.
— И что? Красивого парня нельзя оценить? Он что, твоя собственность?
— Красивый, но только и всего, — вмешалась Варя. — Мне не нравится, как он относится к другим. Если ты не из богатой семьи, для него ты никто.