В доме царили её заботливые руки, но не её слово. Ирина Викторовна верила: мужчина должен быть хозяином, а женщина — хранительницей очага. Муж действительно был хозяином, но только до тех пор, пока не выпивал. Тогда он превращался в чужого, злого человека, и дом наполнялся страхом.
Она привыкла терпеть. Казалось, что такова её судьба, и изменить ничего нельзя. «Не повезло, как говорится», — думала она, оправдывая и себя, и мужа. Разводиться не входило в её правила, и Варенька вместе с ней училась жить в тени отцовской агрессии, пока не уехала из дома.
Перемены в муже Ирина Викторовна заметила после того случая, когда одноклассники Вареньки «поставили его на место». Тогда Михаил Андреевич надолго притих. Дочь пригрозила заявлением в органы опеки, и это его напугало. Но страх не утихомирил гнев — он лишь затаился, копился, как снежный ком.
Михаил Андреевич задыхался от ярости. Строптивость дочери стала незаживающей раной, отравляющей его существование. Как она посмела⁈ Он жил лишь одной мыслью — преподать урок, который они запомнят навсегда.
Июньский вечер обволакивал город сладким запахом липы, но в сердце Михаила Андреевича зрела месть. Он решил, что час расплаты настал. В его глазах плясали темные искры.
«Я вырву с корнем эту дерзость. Они узнают, что значит пренебрегать моей волей. Уважение, как к отцу — вот чего я требую. Они захлебнутся в собственном высокомерии», — мысли резали его сознание, словно осколки стекла, а виски сжимала тисками невыносимая боль. Кровь стучала в висках, подгоняя его к действию. Он станет их кошмаром.
Цветочный узор легко ложился под умелыми пальцами Ирины Викторовны. Она так увлеклась вышивкой, что не сразу заметила, как в квартиру вошёл муж — и только по тяжёлым шагам почувствовала неладное.
Выскочить она не успела. Муж, сжав кулаки, с яростью толкнул её на пол.
— Что, Вареньки нет рядом? Некому заступиться? — прошипел он, и в его голосе звучала злобная насмешка. — Да и зятёк твой, будущий, рохля — что он мне сделает?
Удары сыпались один за другим. Боль пронзала тело, крик вырвался сам собой, эхом разнёсся по квартире. Стены не смогли сдержать этот крик — соседи вызвали полицию.
Звонок в дверь заставил мужчину остановиться. Он бросился к дверному глазку — за дверью стояли полицейские, настойчиво жали на звонок. Бежать было некуда. После угрозы выломать дверь он сдался.
Полиция вызвала скорую. Женщину увезли в больницу — обширные гематомы, подозрение на внутреннее кровотечение. На носилках она казалась совсем безжизненной, рука бессильно свисала вниз.
Соседка, увидев, в каком состоянии вынесли Ирину Викторовну, только ахнула:
— Господи, кто бы мог подумать… Такой приличный человек, начальник. А вот, поди ж ты, тюрьма по нему плачет…
После операции врач позвонил дочери. Варя была на консультации, телефон был отключён. Позже, когда мама пришла в себя, она сама позвонила дочери и, сквозь слёзы, рассказала о случившемся.
На следующий день у Вари был экзамен, а вечером — билет на самолёт. Она договорилась с деканом защитить дипломную работу позже и вылетела домой, твёрдо решив добиться справедливости.
Варя приехала ночью. Квартира встретила её тишиной и темнотой. Было пусто и холодно. Хотелось закричать — как она могла не заметить беды? Она ведь изучала поведение преступников, но больнее всего было оттого, что преступником оказался её отец.
Утром стало известно: отца задержали. Следователь уже звонил, назначил встречу в больнице. Варя позвонила врачу, узнала, когда можно навестить маму, и, собрав всё необходимое, поехала в больницу.
В груди жгла обида, слёзы подступали к глазам. В автобусе рядом сидела пожилая женщина, которая тихо спросила:
— Случилось что, милая?
Варя с трудом сдержала слёзы. Чужая старушка сочувствует, а её отец — нет.
В больнице, накинув халат, она подошла к палате и увидела следователя — тот стоял у двери, опустив голову.
— Здравствуйте, Варвара, меня зовут Олег Сергеевич, я вам звонил, — представился мужчина в форме.
— Здравствуйте. Я сначала к маме, — коротко бросила Варя, уже собираясь войти в палату.
— Только хотел предупредить: ваша мама отказалась писать заявление на вашего отца, — сказал полицейский.
— Что? — Варя не поверила. — Она с ума сошла?